— Здорово! Мама вам привет передаёт.
— И ей тоже!
— Слушай, я тут подумал… Может, мы в гости как-нибудь заскочим. Давно уже не виделись.
— Отличная идея! Я тогда график изучу, посмотрю, что куда подвинуть можно, чтоб поставки не пострадали и Пятитысячный был свободен, тогда тебе дату и сообщу.
— Договорились, — Этот снова помахал рукой. Теперь уже на прощание.
Радостное предчувствие будущей встречи настолько переполнило Незабудку, что она запела:
Однажды солнышко взойдёт,
Разгонит тьму вокруг.
И грусть-тоска моя уйдёт:
Ко мне приедет друг!
Машинным маслом напою
Я гостя от души.
Постой! Сейчас ещё налью!
Ну, что ты, не спеши!
На масло так не налегай,
Знай меру, дурачок!
А то польётся через край
И в уши затечёт!
Милый друг, если вдруг
Ты поймёшь, что вокруг
Не осталось людей, — не робей!
Ты ко мне приезжай
И со мной погуляй,
С самой верной подругой своей!
Мы с другом сядем у окна
И будем с ним болтать.
Ура! Я больше не одна,
Не нужно унывать!
Потом побродим под луной,
Обсудим все дела.
С утра возьму я выходной,
Ведь ночью не спала.
И снова солнышко взойдёт,
Разгонит тьму вокруг.
Но грусть уж больше не придёт:
Ко мне приехал друг!
Милый друг, если вдруг
Ты поймёшь, что вокруг
Не осталось людей, — не робей!
Ты ко мне приезжай
И со мной погуляй,
С самой верной подругой своей!
II
Новосибирская область, 2349 год.
Мама была единственной робоняней, носившей собственное имя. Да, оно ничем не отличалось от прозвищ других таких же роботов, но его писали с большой буквы и произносили с какой-то особой интонацией. Ещё бы! Она входила в учёный совет и стояла у истоков современной цивилизации, возрождённой группой под руководством Этого. Кроме Мамы, туда ещё входили Незабудка и «самый комфортабельный российский самолёт» Пятитысячный. Друзья сумели найти институт клонирования и убедить присматривавшего за ним профессора начать процедуру воссоздания нового человечества.
Мама посмотрела на Павлова. За последнее время он похудел и осунулся. В свои двести тридцать лет Иван Петрович продолжал выглядеть на сорок с небольшим, а вот обрамлённое русыми волосами лицо заострилось, на когда-то гладко выбритых щеках появилась щетина, глаза покраснели. Даже спорт и здоровое питание не спасали от истощения. Слишком многое на него свалилось, слишком много сложных и ответственных задач приходилось решать. И пока ещё не выросло достойного помощника или преемника, которому можно было бы передать дела. Точнее, всякий раз, когда появлялся кто-то подающий большие надежды, ему находилось применение в других научных учреждениях, а профессор в итоге оставался один на один с кучей важных дел.