— Да, — Павлов кивнул. — Когда Лене исполнилось пять лет, началась первая волна массовой экспансии. Отправка на Марс проходила по распределению. Таня с дочкой попали в списки. Если в самом начале колонизации Марса туда улетали только специалисты в нужных областях знаний, то после первого этапа появилась возможность перевозить туда детей. Считалось, и я не стану с этим спорить, что им будет гораздо проще подстроиться под новые условия.

— Никто же ничего не знал наверняка! — девушка вскочила, чуть не расплескав чай. — Это же бесчеловечно!

— Бесчеловечно дать им шанс выжить? — Павлов заглянул Марусе в глаза. — Вы же помните, что прогноз по Земле был ужасным.

— Простите, — девушка снова села. — Эмоции.

— Маруся, будто я их лишён! — недобро ухмыльнулся Павлов. — Я ведь знал, что всего этого не миновать, но обзавёлся семьёй. Человек слишком мечтателен. И надеется на авось.

— Что дальше?

— Дальше все человечество постепенно улетело. Я остался один. Но так даже лучше. Живые люди напоминали мне о жене и дочери. Когда их не стало, притупилась и тоска.

— Вы ведь могли улететь!

— Не мог. Моя миссия вам известна. Я стал хранителем резервной копии человечества.

— Иван Петрович… — начала Маруся.

— Я не закончил. Знаете, зачем мне нужен помощник? Я хочу сосредоточить все силы на космосе. Если… нет, когда полёт на Венеру пройдёт успешно, мы начнём подготовку к путешествию на Марс. Вы будете управлять институтом, а я — смотреть на звёзды!

— Для чего?

— Чтобы моя жертва оправдалась. Я отдал космосу жену и дочь. Не хочу думать, что напрасно.

Павлов оттопырил мизинец и протянул руку Марусе.

— Я что-то должна сделать? — Маруся не поняла этого жеста.

— Надо сцепиться мизинцами, — пояснил Павлов, — потрясти руками, после чего хором сказать: «Мирись, мирись и больше не дерись!»

VI

Маленький человек был интересным. Пока они шли домой, Владик постоянно болтал, но Макар, как ни пытался, не мог уловить логических связей в его рассуждениях. Выглядело так, словно у мальчика сбоит программа. Проанализировав его речь, помощник сделал вывод, что ребёнок смешивает картинку перед глазами с происходящим у него в голове, строит какой-то свой мир, кажущийся ему реальным, и старательно его описывает попутчику.

Они подошли к дому Владика, и тот спрыгнул на землю.

— А тебя как зовут, дядя робот? — спросил мальчик.

— Макар.

— Как человека? У роботов нет своих имён?

— Вообще-то Макар — это моё имя, — помощник сделал акцент на «моё».

— А почему вы не придумаете себе свои собственные, роботовские имена?

— Мальчик, — Макар мог бы поморщиться, если бы умел, — тебя в песочнице лопаткой по голове не били?