Иннокентий Ферапонтович искренне восхищался самоотверженностью товарища. Он, мэр, вооружённый ружьём, мог стрелять по противнику со средней дистанции, драматург же с шашкой вынужден будет биться в самой гуще сражения, рискуя головой похлеще любого из воинов. Бесстрашие и презрение к смерти — это ли не повод для уважения⁈

Но какова же сласть — крушить недругов, глядя им в глаза, чувствовать близкое дыхание, слышать предсмертные хрипы, видеть агонию поверженных! В пекле ада выплавляются настоящие герои, которых не сломит ни одна напасть, не прошибёт никакой удар.

Под беседу дорога прошла незаметно. Лимузин проскочил в поворот и покатился в сторону главного входа в НИИ клонирования. Приглядевшись внимательно, водитель и пассажиры заметили робота-помощника, двигающегося в ту же сторону, что и они. На спине у него поблёскивал краем полированного лезвия топор.

— Притормози! — скомандовал мэр, когда они поравнялись.

Кузьма отдал команду автопилоту. Роботом оказался брат Онуфрий.

— Что вы тут делаете, настоятель? — поинтересовался Иннокентий Ферапонтович. — Каким ветром занесло?

— Решил присоединиться к новым людям в их борьбе против Друга и отдать кое-кому старый должок! — ответил Онуфрий.

Он многозначительно похлопал по выступавшему сбоку топорищу колуна, на котором красовалась свежая надпись: «За брата Давида!».

Новосибирск, 2349 год.

Оставив микоидов снаружи, Друг влетел сквозь распахнутую дверь и последовал за Кузьмой в кабинет мэра. Бросив взгляд в гостиную, он заметил сидящую на диване робоняню в парике и домашнем халате. Она вязала, не проявляя к настырному гостю никакого внимания. Не то чтобы Друг ожидал какого-то повышенного интереса к себе, но стало немного обидно: не каждый же день самый первый на земле робот-помощник совершает визит к мэру города. С другой стороны, он настоял на встрече не самым культурным образом, поэтому жена градоначальника имела все основания игнорировать посетителя.

Мэр заседал в просторном кабинете с окнами в пол. Здоровенное кресло, массивный стол под дуб, скульптуры по углам и картины на стенах. Кричащее богатство обстановки с порога настраивало на то, что предстоит встреча с солидным чиновником, а не с каким-нибудь простолюдином в затёртом костюме. Рядовым клеркам здесь точно не место.

— Иннокентий Ферапонтович, — представился мэр. — Чем обязан?

В его голосе звучало раздражение. Такое формальное, лишённое искренности, дающее понять, что простой смертный наглым образом отвлёк важную фигуру от дел государственного значения, решения судеб мира.