Поехали чуть быстрее. Велика Москва, ох, велика. Пока доедешь до окраины, семь потов сойдет.

В моем случае, чем больше, тем лучше.

И когда мы пересекли кольцевую дорогу, я был в удовлетворительном — применительно к обстоятельствам, — состоянии.

У того, кто впереди, зазвонил телефон.

— Так точно… Так точно… Слушаюсь… Будет исполнено.

Что пищало в трубке, я тоже разобрал. «Барахло с вами? Обстановка штатная? Отвезите барахло на свалку. Обеспечьте полную непригодность барахла».

Ага. Не знаю, какие планы у Лики, а Игорь настроен решительно.

— Едем к Митрошкину оврагу.

— Там же бесхозная помойка, свалка — ответил водитель.

— Вот именно.

— Значит…

— Значит.

Вот и всё. Приказы не обсуждаются.

Водитель поколесил, прежде чем выехал на нужный путь.

— У свалки мы как муха на зефире, — сказал как бы врач. — Заметят. Мы же «скорая», а не частник-строитель.

— А то медицина сюда не ездит. Вон, на неделе триста плодов из абортариев на свалке нашли, и ничего.

— А вдруг засаду поставили?

— Кто? Всё под контролем. Эти абортарии — кого нужно абортарии. Да и была бы засада, шеф о ней бы знал. А и случится кто бдительный, не беда, заехали мусор сбросить, кровь, бинты…

— Барахло…

— Барахло упаковать прямо сейчас.

— Зачем же машину пачкать? И так обоссанная…

— Обоссанная для скорой нормально. И кровушки немного не помешает. Вот когда в скорой розами пахнет, это подозрительно. За поворот заедем, посмотрим.

Повернули.

— Нет никого. Ни засады, ни народу. Одна вонь да птицы.

Птиц и я слышал. И вонь, куда ж без вони.

— Ты придержи руки-то, а то дёрнется, тогда и кровь нежданная появится, — сказал один другому.

— Они же скованы, руки…

— А всё же придержи… Нет, не сейчас, а когда остановимся. Тряхнет, нехорошо выйдет.

Опытный человек, спасибо ему. Казалось бы, человек уложен со скованными за спиной руками, накачан наркотиками, оглушен ударом в голову, чего еще тебе нужно? Режь не спеша, аккуратно, так нет — «придержи руки». Тут, пожалуй, другое — вместе работаем, не я один.

— Остановись, — сказал человек с ножом водителю.

— Как скажешь, только ты поаккуратнее, а то привык… Машину, если что, сам мыть будешь.

— Если что, сам будешь резать. Хочешь?

Водитель промолчал. Остановил фургон, умыл руки.

— Э, да он дохляк давно! То-то воняет!

Действительно, над лицом своим я поработал. И цвет соответствующий, и взгляд остекленевший, и слюни изо рта, и запах. С запахом, мне, правда, свалка помогла.

— Ты пульс проверь!

Пульс проверяли по-военному: не на запястье, а на шее.

— Какой пульс, он уже остывает.

Недоверчивый, тот, кто с ножом, сам пощупал. Долго щупал.