Новый губернатор три часа руководил губернией и принимал поздравления от тех, кому по рангу положено его поздравлять. Принимал скромно, наполеоновских поз не принимал и тонких намёков не делал. Будем работать в прежнем направлении, только лучше.
Верные товстюговцы прямо на глазах превращались в верных слюньковцев. В этом не было ни лицемерия, ни предательства. В этом была суть честной чиновничьей службы: не человеку служат, а власти. Государству. Ты власть — мы тебе служим. Ты не власть — мы тебя не замечаем. В лучшем случае.
Слюнько поморщился: прописные истины способны и оскомину набить, но как без них? Без них начинаешь думать, что ты сам по себе силён, умён и красив, и что люди любят за ум и красоту тебя, а не власть, которую ты представляешь. А это чревато. Как с повязкой на глазах вести машину по горной дороге.
Время перерыва. Он встал, вышел из-за стола, подошел к карте губернии. Вон у соседей, в Воронежской области, медно-никелевое месторождение. Большие миллиарды под землёй прячутся. Но, по мнению знающих людей, у соседей так, поскрёбыши, хвост месторождения. Основные залежи здесь, в Гваздёвской степи. В шестидесятые годы при Хрущеве вели разведку, но свергли Хрущёва, и проект заглох. Стране хватало и норильского никеля, а с заграницами торговали со скрипом: никель — стратегический ресурс, зачем же вооружать капиталистов?
Сегодня же торговать и можно, и нужно всем, что согласны купить. Лишь бы цену платили необидную. Никель спасёт губернию. А то, что губерния нуждается в спасении, Слюнько знал лучше, чем кто-либо ещё. По долгу службы знал. Шанс на спасение единственный, другого нет, и отдавать его в руки Товстюге и его кодле — шалишь! Тот, как свинья, дуб свалит ради пригоршни желудей.
А он — не свалит. Он и желуди на пользу пустит. Питомник устроит. Дубы разводить. Дуб — дерево хорошее.
В кабинете Лика была не одна. Рядом с ней стоял санитар-телохранитель, если такие водятся в природе. А не водятся, так вывели путём отбора. Человек крепкий, мускулистый, рост сто девяносто, вес сто. Стоял правильно, чуть расслабленно, руки свободны для нападения и защиты.
Что ж, это хорошо. За Лику можно не беспокоиться, а то, признаться, мне наша братия особого доверия не внушила. Нет, братия — люди неплохие, но дёрганые. И что у них под муляжной личностью, запросто не узнать.
Лика — нет, сейчас это была Анжелика Юрьевна, — посмотрела на меня сначала спокойно, как смотрит курица на червяка, а потом настороженно, как курица, не уверенная в том, что червяк это червяк, а не медный провод под напряжением.