Леонид склонялся ко второму варианту. Материализм — штука надежная и проверенная, а явь, навь, верхний, средний и нижние миры есть мистика. Обман или самообман.
Солнце меж тем поднялось, из багрового стало желтым, а потом и ярко-желтым, так что темные очки на лице Рехина были вполне уместны.
Рехин сидел на скамейке у выхода из парка и пил из большой фаянсовой кружки нарзан. Это вроде курорта, эконом-вариант, объяснил как-то он Леониду. Вода, правда, без горного духа, но иногда это и к лучшему. «Ессентуки», правда, он покупал не в пластиковые бутылки в гастрономе, а стеклянный в аптеке, и минералка выходила дороже пива, что пил Леонид. А Леонид пил пиво не самое дешёвое. Можно сказать, дорогое пиво. По меркам Великой Гвазды.
Леонид поздоровался с Рехиным, Бэрримор три раза вильнул хвостом, что означало уважение и приязнь, не переходящие в панибратство.
— Присядьте, если не спешите, Леонид, — сказал Рехин.
Леонид присел. Бэрримор лег на траву.
— Как вам Серый Дом? — спросил Рехин. Леонид вздрогнул, хотя вопрос и не был неожиданным. Он чего-то подобного ждал.
— Что дом, стоит дом. Серый.
— Да, побывать в нем не каждому доводилось, а те, кому всё же довелось, да не просто побывать, а еще и в подвальных камерах посидеть, легко Серый Дом не забывают. В тех камерах смело час за день считайте, а то и за неделю. Вот и снятся потом…
— А откуда вы знаете, что мне снится?
Рехин сделал маленький глоток из кружки с надписью «Кисловодск, Нарзан, Здоровье!», и лишь потом сказал:
— Не знаю. Догадываюсь. У всех, у ста человек из ста после посещения подобных учреждений сон беспокоен. Кошмары, видения, вплоть до галлюцинаций. Но это пройдет. Или вы притерпитесь.
— Авось, — ответил Леонид. — Мне, конечно, страшно, не без этого. Но еще и злость разбирает. И любопытство. Вернее, желание знать.
— Тогда сны вам не помеха. Верьте себе, потому что больше верить некому.
Бэрримор тихо гавкнул, словно в подтверждении слов Рехина.
— Позвольте вас поздравить! — тон Пондаревского был одновременно и торжественным, и насмешливым.
— С чем поздравляете? Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — радушно ответил Слюнько.
— Как же! Теперь вы — губернатор Великогваздевской области. Временный, до выборов, но партия на выборах поддержит вас, это я знаю наверное.
— Что ж, вы прекрасно осведомлены. Свои каналы?
— Какие каналы, Степан Григорьевич! Просто начальник мой в больших чинах, можно сказать — в очень, очень больших. Позвонил и приказал поздравить вас. Так и приказал — пойди к Степану Григорьевичу и поздравь! И заверь, что там, на самом верху, он всегда найдет поддержку и понимание. И если вдруг захотите что-то рассказать, можете смело рассчитывать на то, что вас доброжелательно выслушают.