Ехать далеко не пришлось: узенькой дорожечкой завернул в сухой кустарник. Въехал так, что выехать было бы сложно, но я и не собирался выезжать. Выбрался сам, взял сумку, засунул в горловину бензобака рубаху учителя, поджёг, да и пошёл, как умел. Вообще-то хожу я хорошо, но сейчас был далеко не в лучшей форме. Даже и буквально
По моим предположениям, раньше, чем через час, а то и полтора, Игорь не спохватится. Да, горят люди на службе, и ещё как горят.
Я шёл, по пути возвращая если не благообразный, то хотя бы приемлемый облик, чтобы не принимали за неспокойного мертвеца.
Довольно быстро вышел на магистральное шоссе и двинул вдоль обочины. Идти пришлось недолго: всё-таки ближнее Подмосковье, селения лепятся одно к другому.
На местной барахолке купил новую одежду. Простую, мало чем отличающуюся от той, что со свалки, но новую. И сумку купил новую. Спросил у торговки, где бы помыться, а то вот незадача приключилась…
— На автостанции душевая кабина есть, — сказала торговка и посоветовала мыло и бритву купить здесь же, на базаре.
Купил. Помимо покупок, на базаре я терял портативные радиотелефоны, «мобильники». Ни один человек меня не окликнул, не сказал, что я что-то уронил. Напротив. Подходили, прикрывали мобильник кто ногами, кто сумкой, и тут же — в карман. Не жалко, с тем и терял, однако вывод сделал: народ в оккупации мельчает.
Душевая кабинка автостанции оказалась на удивление сносной, и через пятнадцать минут я вышел из неё обновленным и посвежевшим. Старую одежду сунул в мусорный бак, подошёл к кассе и купил билет на ближайший автобус в Москву.
Официально он даже не временно исполняющий обязанности, но отношение к нему изменилось. Пока в мелочах: утром подали «Мерседес» вместо «Ауди», в кабинет принесли «Бушмиллс» вместо «Балантайна», в холодильнике вазочка с икрой намекает — съешь меня сегодня, не откладывай… Чушь, конечно: он не любитель виски, предпочитает водку собственного завода, тут уж точно знаешь, что пьёшь. А всё-таки приятно.
Но это ничто, пустяки, не стоящие упоминания. По сравнению с правом подписи. Одно дело — подпись губернатора, где каждая буковка стоит миллион или больше. И другое дело — подпись второго человека в губернии. Их, вторых-то, много. И каждый второй знает, что над ним есть первый. Соответственно и ведёт себя. А если не ведёт, его поправят. Сначала мягко, а потом жёстко.
Вот если бы стать первым всерьёз и надолго… Слюнько не мечтал, мечтатели карьеру не делают. Он знал трезво, что стать губернатором у него один шанс против девяноста девяти. Но вцепиться нужно именно в этот единственный шанс, не обращая внимания на бесполезные девяносто девять. И он вцепился. Кому следует позвонил, кому необходимо — пообещал, но главное — продолжал делать дело. Управлять губернией в режиме заместителя. Нет, разумеется, он не стал занимать кабинет Товстюги, оно и глупо, и неудобно, да и опасно: как знать, где и какие ловушки в том кабинете?