Люди к нему шли те же и так же, решая вопросы его уровня, вопросы, которые Товстюга передоверил перед отъездом. Всё остальное — «подождём, пока Андрей Николаевич даст указания». На чужое место не рвёмся. Угодно будет Москве оказать доверие — что ж, мы готовы. А пока своё место знаем, что означает — будем знать и впредь, если поставят во главе губернии. Или не поставят.

— Степан Григорьевич, к вам Белоненко с товарищем из Москвы, — сказала секретарша. Вот и ещё знак: прежде Белоненко входил без доклада.

— Проси! — ответил он и даже поднялся, встречая генерала. Мы тут не только не гордые, мы тут — одна команда.

— Вот, товарищ из Москвы прибыл, — первое, что сказал генерал, входя в кабинет. — Он сам себя представит.

— Дело нехитрое, — сказал товарищ из Москвы. — Болеслав Пандаревский, советник Контроля.

— Будете направлять работу наших генералов? — спросил Слюнько.

— Помилуйте, Степан Григорьевич, с какой же это стати? Губернатор ваш, губерния ваша, генералы опять ваши, с чего бы мне под ногами путаться? Я в сторонке посижу, посмотрю, как вы управитесь с делом, может, и поучусь у вас. Доложу в Центр, да и поеду дальше по матушке по России. Велика наша страна и обильна, и главное её богатство — люди на местах. Мог бы и вовсе не приезжать, если бы не объявленная казнь. «Народная Воля» ни с того, ни с сего не заводится. Это гангрена, а с гангреной разговор короткий.

— Вы полагаете… — начал было Слюнько, но Пандаревский перебил:

— Ничего мы не полагаем. Пока. Однако согласитесь: сначала казнь гражданская, потом это происшествие, да и письма подмётные разлетелись… Нехорошо. Просто майдан какой-то. Распустили молодёжь. Письма пишут, чучелки вешают. Ну, а если они и губернатора убили?

— Губернатор сам по себе. Уж больно любит быструю езду, — сказал генерал. Слюнько же промолчал.

— Но вы, надеюсь, оперативно разберетесь, что же случилось. На охрану губернатора из бюджета сколько уходит? Десять миллионов в год? Для губернии это немало.

Генерал только кашлянул, Слюнько же опять промолчал.

— Ах, оговорился, десять миллионов в месяц. Согласитесь, сумма. За такие деньги работники ЧОПа, как бишь его, «Чёрные пантеры»…

— «Белые волки», — поправил генерал.

— Да, разумеется, волки. За такие деньги, полагаю, волки контролируют каждый шаг и каждый чих вашего губернатора, на каждую пролетающую муху кейс заводят. И потому вам остается только… ан нет, видите, лезу с непрошеными советами. Постараюсь сдержаться, — и Пандаревский пробормотал что-то под нос. Пробормотал тихо, но и Слюнько, и генерал расслышали: «Не мой цирк, не мои обезьяны». Но представитель Контроля прокашлялся, прочищая горло, и все сделали вид, что кроме кашля ничего и не было.