Лика считала мой пульс, разглядывала зрачки. Я старался соответствовать.

Ни о чём интересном не говорили. То ли мастера дубинки мешали, то ли просто время не подошло.

Вошли ещё двое. Санитары? Врачи? Пусть будет один врач и один санитар.

Меня уложили как есть, с руками за спиной, накрыли простыней, не забыв приколоть её к одежде, чтобы случайно не сползла.

— Значит, если что — эпилептический припадок, везёте в ведомственную неврологию.

— Так точно.

— На самом деле — в лесную лабораторию. Поедете все, он может быть опасным.

— Так точно.

— Глаз с него не спускать.

— Так точно.

Они взялись за носилки — и унесли меня вон. Теперь-то, оставшись одни, Лика и Игорь могли говорить без обиняков, да мне пользы никакой, я их разговор не слышу.

Собственно, я предвидел подобный исход, включая использование всяких хитрых веществ. Фентанил, дроперидол, даже кураре или подобное ему, что-нибудь в этом роде. И подготовил к тому печень и прочие органы. Сейчас они вовсю вырабатывали ферменты, расщепляющие отраву до относительно безопасных соединений, а те — до безопасных безотносительно. Второй раз за короткий срок отравлен под завязку, почти тенденция. Полноценное сознание ко мне вернулось быстро. Нет, всё же полуполноценное. Слышал, как спрашивал охранник на вахте, в чём дело. Ему ответили, что-де эпилептический припадок. Ага, с Виктором Леонидовичем случается, согласился охранник

Меня поместили в фургон, санитарный «Мерседес». Водитель и как бы врач (или в самом деле врач) впереди, а трое рядом.

Наручники, хоть и пластиковые, а крепкие. Рвать я их не собирался. Да и вряд ли бы смог. Я просто истончил левую кисть. Сместил сустав, размягчил кость. С костью работа требует времени, но есть мастера практически моментального преображения. Я моментально не умею, но через пять минут левая рука выскользнула из кольца наручника. Хорошо, простыня скрывает, и дорога трясучая.

Я тут же стал восстанавливать руку.

— Он дышит?

— Да вроде…

— Вы б монитор к нему подключили, — сказали спереди.

— Команды не было. А была команда глаз с него не сводить.

Машина ехала медленно, надолго застревая в пробках. Надо же, в Москве — и пробки! Проклятие атлантидов! Иногда включали сирену, но помогало слабо.

Меня укололи в третий раз, на этот раз в бедро:

— Теперь-то точно брыкаться не будет.

— А не умрёт?

— Старый добрый аминазин. Классика.

Спасибо за подсказку, но я догадался и сам. Хорошо, что вчера, готовя печень к бою, съел килограмм винограда.

Кто-то повёл носом:

— Он того… Обоссался. И обосрался тоже.

— А ты чего ждал?

— Да я просто… Отмечаю. Глубокая кома. Не исключаю — навсегда.