угощение. Что скрывать очевидное — рот немедленно наполнился голодной слюной. Потому как на тонкой фарфоровой тарелке покоилось настоящее произведение кондитерского искусства. Небольшое пирожное было покрыто зеркальной глазурью цвета спелой черники. По бокам его медленно стекал темно-красный сироп. Сверху десерт украшали свежие ягоды: малина, ежевика и разрезанная пополам клубника, такая яркая и сочная, что немедленно захотелось попробовать хотя бы кусочек. Между ягодами прятались тонкие лепестки карамели, хрупкие, почти прозрачные, словно янтарное стекло. Официант учтиво склонил голову. — Комплемент от заведения, госпожа. И прежде чем я успела отказаться, бесшумно отступил и исчез между столиками. — О небо, — пробормотала я почти благоговейно. — Если это попытка подкупить меня после пережитого унижения, то я готова простить госпожу Лигред. Патрик не ответил. По-моему, он вообще забыл о моем присутствии, по-прежнему о чем-то напряженно размышляя. Даже интересно, почему его так взволновала новость о том, что Теона узнала о нашей совместной ночи в одном номере. Уж точно не из-за волнения о своей репутации он так себя ведет. Или из-за этого? Последняя мысль царапнула неожиданно неприятно и остро. Я медленно опустила взгляд на десерт, но прежнего восторга уже не ощущала. Только липкую тревогу, которая почему-то становилась все отчетливее. Ладно, все равно Патрик вряд ли ответит на мои вопросы. Поэтому лучше займусь внезапно подаренным пирожным. Я взяла ложечку, осторожно разломила хрупкую шоколадную оболочку… И замерла в восхищении. Внутри скрывался густой темный мусс, из которого медленно вытекала горячая вишневая начинка. Кажется, у меня сейчас самым неприличным образом потекут слюни. — Катрина, не ешь это, — вдруг тихо, но с нажимом произнес Патрик. Я удивленно подняла голову. — Что? И в этот момент он без предупреждения и очень больно вывернул мое запястье. Да так, что в нем, по-моему, что-то неприятно хрустнуло. Ложка вылетела из моих пальцев. Все произошло настолько быстро, что я даже не сразу осознала случившееся. Серебряная ложечка звонко ударилась о край тарелки, кусок шоколадного мусса шлепнулся на белоснежную скатерть… И ткань мгновенно зашипела, обугливаясь. Я отшатнулась, вжавшись спиной в спинку стула. Сердце колотилось где-то в горле, а на запястье уже наливались багровым отпечатки от пальцев Патрика. — Ты… что ты творишь? — ошарашенно прошептала я. Патрик не смотрел на меня. Он внимательно изучал скатерть. Там, куда упал кусочек десерта, ткань