прошлую ночь. И при этом почти дословно повторила фразу, что я буквально пару минут назад сказала Арделии. Но это невозможно. Совершенно, физически невозможно. Патрик перенес меня в гостиничный номер через портал. Это был мгновенный скачок в пространстве, магический трюк, не оставивший никаких следов на улицах города. Никто не видел, как я входила в его гостиничный номер, никто не видел, как я выходила из него, поскольку утром он вновь воспользовался магией, чтобы оказаться около полицейского участка. — Что вы имеете в виду, госпожа Лигред? — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос не задрожал слишком явно. — На что вы намекаете? Хозяйка заведения лишь мелодично рассмеялась, прикрыв рот ладонью с безупречным маникюром. При этом словно невзначай сверкнула крупными бриллиантами в кольцах, унизывающих ее тонкие холеные пальчики. Этот смех не был издевательским, скорее — понимающим, как у старшей сестры, которая поймала младшую на невинной шалости. — Моя дорогая, ни на что конкретное, — насмешливо отозвалась она. — Я просто ценю наблюдательность. Это качество помогает выживать в нашем непростом мире. Арделия с недоумением нахмурилась. Видимо, почувствовала, что от нее ускользает нить разговора. — И все же? — не унималась я. — Откуда такие выводы? Госпожа Лигред чуть наклонилась вперед, внимательно глядя на меня. Она по-прежнему улыбалась, но вот взгляд неожиданно стал серьезным и очень тяжелым. — Понимаешь, Катрина, можно сделать очень много выводов по едва заметным деталям. Мир состоит из них. Например... — она сделала долгую многозначительную паузу, как будто не замечая, как я переменилась в лице, поскольку уже поняла, куда она клонит, — когда постоялец, привыкший завтракать в одиночестве, внезапно заказывает в номер два завтрака вместо одного. Причем один из них — исключительно женский: легкие тосты, масло, сыр, ягодный джем и кофе с молоком. Холодок пробежал у меня по спине. Именно такой завтрак ожидал меня утром, когда я проснулась в постели Патрика. — Или, — продолжала Лигред, лукаво прищурившись, — когда при утренней уборке горничная замечает мелочи, красноречиво говорящие о присутствии женщины ночью. Забытая в ванной шпилька, едва уловимый аромат сладких цветочных духов, впитавшийся в наволочку… Причем, я бы сказала, это был весьма примечательный парфюм, которым в нашем городке пользуется лишь одна особа. Понимаешь, о чем я? Я гулко сглотнула. Поспешно спрятала под стол руки, силясь скрыть их предательскую дрожь. Кажется, все усилия Патрика, пытавшегося