улыбка. Я немедленно посмотрела в ту же сторону и увидела молодого парня, лет двадцати, не больше. Темные волосы, простая одежда. Он сидел за столиком у окна, но не ел, а бездумно вертел между пальцев вилку с ножом, как будто о чем-то глубоко задумался. — Попался, птенчик, — беззвучно шепнул Густав, обращаясь к Патрику. Видимо, парень почувствовал, что оказался в центре чужого внимания. Он поднял голову, посмотрел на нас — и в глубине его карих глаз заметалась дикая паника. — Не дергайся, — почти нежно попросил Патрик. Удивительно, он сказал это тихо, но парень его услышал. Резко вскочил, опрокинув стул, и рванул к заднему выходу. — Стоять! А это рявкнул уже Густав. Выскочил вперед и сдул с пальцев очередные чары, на этот раз в виде сиреневого светящегося облачка. Парень, конечно, и не подумал выполнить приказ. Он был уже у самого выхода, а затем… Я так и не поняла, что же произошло. Воздух перед беглецом словно сгустился. Искривился и преобразился в плотную неприступную стену. Незнакомец со всего маху врезался в невидимую преграду и отлетел назад, рухнув на пол. Глухо застонал, видимо, отбив себе локти от столь жестокого приземления. В этот обеденный час зал ресторана был наполнен людьми. Тем более заведение госпожи Лигред всегда пользовалось успехом и популярностью в Бельвиле. Но гул разговоров тут же смолк, и повисла мертвая тишина. Настолько полная, что было слышно, как на кухне что-то шкворчит на плите. — А тебя ведь предупреждали, — холодно произнес Патрик и медленно направился к парню. Тот попытался отползти, но зря. В воздухе что-то неприятно свистнуло, и на его запястьях материализовалась широкая зеленая лента, надежно обхватив их. Ох. Я украдкой поежилась. По-моему, это магические наручники. Сама я с ними, хвала небу, ни разу не сталкивалась, но прекрасно знала принцип их действия. Если незнакомец попытается колдовать в наручниках — то ему будет больно. Очень больно. Судя по всему, парень тоже это понимал. Потому что он вполголоса ругнулся и замер, перестав сопротивляться. Через секунду Патрик уже стоял над ним. — Встать! Тот без особого желания подчинился. Замер, с неподдельным испугом глядя на Патрика снизу вверх. — Я… я ничего не сделал… — пробормотал сбивчиво. — Это мы сейчас выясним, — с коротким язвительным смешком пообещал ему Патрик. — Пошли. И крепко подхватил под локоть, пресекая малейшую возможность для побега. Дорога до участка прошла в напряженном молчании. Парня вели под конвоем: Густав шел впереди, Патрик — сзади, а я пристроилась