— Дело не в том, что он говорит неправду, — ответил на это Владимир Юрьевич. — Он может быть уверен в том, что всё так и есть на самом деле. Но, чтобы вы понимали, Дьяков никакой мне не конкурент! Это человек, который просто пытается копировать то, что делаю я, вот и всё.
— Это вся необходимая нам информация? — удивился я, глядя на лежащего диверсанта. — Я думал долго колоть придётся.
— Слу-ушай, — Воронцов вдруг воодушевился и глянул на меня. — А мы можем ещё кого-нибудь вот так взять и припугнуть, а? Только под запись?
— Можем, конечно, — ответил я, переводя взгляд на Владимира Юрьевича. — Только одна загвоздка. Нам после такого допроса его всё равно придётся устранить, потому что нельзя, чтобы кто-нибудь видел живоглота.
— Я никому ничего не скажу! — завопил поджигатель, лежащий на полу. — Честное благородное!
— Да какой ты благородный? — Воронцов чуть было не плюнул в его сторону.
— У меня отец из аристократов! Даже досталась кое-какая сила! — продолжал стонать преступник. — Я, правда, никому ничего не скажу, буду молчать! Правда! Не убивайте!
— Противно, — констатировал я, склоняясь и поглаживая Пушка. — Только вот веры тебе быть всё равно не может, так как ты сдал своего нанимателя уже. А это означает только одно: ты сдашь любого.
— Я не сдам! Честно! Я буду молчать! — у него реально из глаз посыпались слёзы, и мне даже немного не по себе стало от такого зрелища, а заодно я понял, что слегка переборщил с угрозами.
— Отдам-ка я его пока своим парням, — задумчиво проговорил Воронцов, отходя от диверсанта к двери. — Информации он нам всё равно больше никакой не даст.
— Всё, что угодно, — снова взмолился поджигатель. — Скажу, кто ещё участвовал, какие фабрики ещё под угрозой.
Владимир Юрьевич тут же напрягся и посмотрел на меня.
— Мы же совсем не подумали, они же решили ударить по всем объектам. Просто тут получилось раньше, — Воронцов аж побагровел и обернулся к лежащему на полу. — Какая фабрика следующая? А ну говори, иначе скормлю тебя этой рыбке!
— Та, что под Муромом, только не убивайте! — преступник скорчился, но, кроме презрения, ничего у меня так и не смог вызвать, даже жалости.
— Руслан, можем туда сейчас махнуть, чтобы предотвратить? — спросил он у меня с надеждой в глазах.
— Зачем? — поинтересовался я, ухмыльнувшись. — Давайте лучше навестим того, кто может всё остановить разом, чем метаться туда-сюда.
— Точно, Руслан, — Воронцов похлопал меня по плечу. — А твоего питомца показывать сразу не будем спешить. Прибережём его на всякий пожарный.
Мы сдали поджигателя воронцовской службе безопасности, предупредили Пирогова с Вероникой, что ненадолго отъедем, а сами снова устремились в Лимб.