— Как себя чувствуешь? — спросил я её, уверенный, что ей плохо.
— Отлично, — ответила та и без сил откинулась на подушку. — Просто помни, мама жива.
Борис ждал меня перед корпусом. А перед ним стоял… мой мотоцикл.
И несмотря на то, что моё тело видело его много раз, у меня почему-то возникло невольное восхищение. И хоть это средство передвижения мало соответствовало слову «мотоцикл» в моём сознании. Там находились совсем иные ассоциации. Но тем не менее он был шикарен.
На ум пришло слово ретрофутуризм, хотя и оно не было точным. Плавные изгибы рамы и сиденья перетекали в широкие светящиеся колёса. Руль отливал хромом, как и крылья, а сам мотоцикл оказался тёмно-синим. Вот только никакого двигателя у него не было. Вместо него между колёсами располагался цилиндр, наполненный оранжевым ветром, постоянно закручивающим мелкие песчинки.
Спиц у колёс тоже не было. Центральная ось удерживалась в центре колеса трубками, которые тоже светились оранжевым. Но это уже не принадлежало магии. Так, технические решения.
— Круто, — не удержался я и тут же увидел удивление в глазах Бориса.
— Я думал, он тебе уже надоел, — сказал он, проведя ладонью по рукоятке на руле. — А ты, смотрю, в восхищении. Как сестра?
— Температура, — ответил я, садясь на оказавшееся невероятно удобным сидение, и добавил: — Вызвал персонал перед тем, как уйти.
— У неё всегда температура, — проговорил он на это, разведя руками. — Видел бы, какой там воспалительный процесс, — Борис покачал головой. — Но Вероника — молодец, держится, хоть и на обезболивающих. Мы её между собой так и зовём — Могучая.
— Вы там приготовьте, чего надо, — сказал я, надевая шлем, — потому что вернусь я с Пироговым.
— Хорошо, — ответил Крамер, внимательно наблюдая за мной. — Надеюсь, она дотянет.
А я понял, что понятия не имею, как и что устроено в этом мотоцикле. Его же надо завести? Но ни ключа, ни гнезда под него я не увидел. Чтобы Борис не видел недоумения на моём лице, я опустил непрозрачный снаружи лицевой щиток.
И тут же я понял сразу две вещи. Во-первых, память тела мне услужливо показала, куда надо прижать палец, чтобы снять защиту с мотоцикла. А, во-вторых, лицевой щиток был и изнутри непрозрачным. Его вымазали тёмной краской.
Решив, что на данный момент это не самое важное, я поднял лицевой щиток обратно, приложил палец к считывателю на цилиндре, заменявшем двигатель, кивнул Борису и двинулся по адресу, где находились люди, которые спасут мою сестру.
Дело оставалось за малым. Уговорить спасти мою сестру.
Ощущения от езды оказались потрясающими. Несмотря на то, что ветер задувал мне в шлем из-за непригодности щитка, я буквально кайфовал от процесса. Даже было немного жаль, что клиника, в которую я мчался, оказалась сравнительно близко.