Когда ко мне подоспела первая пасть, я со всей силы въехал ей светящимся кулаком по одному из лепестков, а затем, воспользовавшись секундным шоком, схватился за него и перемахнул на тонкую шею, тоже очень похожую на стебель цветка.
— Пушок, скажи, — попросил я, понимая, что должен постоянно поддерживать диалог с питомцем, слишком уж он был квёлый, жёлтое тело пошло красными и зелёными пятнами, глаза начала покрывать мутная плёнка. — Это тут розы такие плотоядные вымахали? Или тюльпаны?
— Ромашки, — слабо ответил он, и тут я понял, что мой дорогой Пушок шутит.
Решив, что это добрый знак, я помчался по тонкому отростку, уходя от новой атаки.
Следующую пасть я оседлал проще, уже без ударов, а просто отпрянув во время её атаки. И уже потом схватился за зубастый лист и потянул на себя. Удивительно, но эффект, которого я хотел добиться, вышел даже лучше, чем я предполагал. Тонкая шея вздыбилась, подкинув меня высоко вверх.
Следующая пасть поступила также. И следующая тоже.
С каждым разом я оказывался всё выше и выше. Всё ближе и ближе к ярко-голубому фонарю, сиявшему над головой. Вот только мне до сих пор было не понятно, как выбираться обратно в Лимб. Я решительно не видел примет сумрачного и такого спокойного мира.
Но всё же я осёдлывал пасть за пастью, чтобы взметаться всё выше и выше. Интересно, а хватит этих шей до перехода?
— Геннадий Андреевич, здравствуйте. Слышали последние новости? — голос звонившего буквально лучился радостью.
— Здравствуйте, Пётр Фадеевич. По какому каналу? — Геннадий Андреевич был бы рад заразиться настроением у позвонившего ему собеседника.
— По секретному, ваша светлость. По секретному, — ответил ему Пётр Фадеевич и хохотнул. — Воронцов, кажется, допрыгался.
— Да? — удивился Геннадий Андреевич. — А откуда информация?
— Не переживайте, из надёжных источников, — Пётр Фадеевич перешёл на шёпот, словно это могло как-то помочь. — Владимир Юрьевич, если вы помните, находится на профилактическом лечении у Пирогова.
— Это я знаю, — отозвался Геннадий Андреевич и добавил: — Вчера там ещё пожар, кажется, был, и его перевели.
— Всё так, — ответил ему собеседник, — перевели. А сегодня клинику накрыло СБ, причём, то самое. Воронцов пропал со всех радаров, был бы ни при чём, уже выпустили бы.
— Ну мы же не знаем обстоятельств, — попытался протестовать Геннадий Андреевич. — Может быть, к нему не относится.
Но главное, что ему стало страшно, несмотря на то, что на линии стояла мощная защита от прослушки. Если уж речь зашла от том самом СБ, то тут уже ни в чём нельзя быть уверенным.