Самое печальное обычно заключается в том, что люди не желают признавать, что проиграли, и до конца пытаются держать хорошую мину при плохой игре. Даже когда Воронцов появился прямо перед ним, Дьяков всё ещё разыгрывал ошарашенного аристократа, который сейчас вынужден будет действовать.

— Здравствуйте, Геннадий Андреевич, — сказал Воронцов, когда мы оказались за спиной Дьякова.

Из Лимба мы выбрались в его гардеробной и тихонечко зашли за спину. Граф как раз сидел и пил в одиночку, видимо, обмывая победу над своим оппонентом, но при звуке его голоса поперхнулся, разбрызгивая алкоголь по документам, лежащим на столе.

— Что ж вы не рады дорогому гостю? — с насмешливой интонацией продолжил мой спутник. — Это даже немного странно. Должны были предполагать, что после ваших действий я нагряну.

— Как вы сюда попали⁈ — взревел Дьяков, поднимаясь из-за стола. — Я сейчас охрану вызову! Вон отсюда! Я вас не звал в гости!

Но при этом всём он не побагровел, как следовало бы от злости, а побледнел. Я отошёл к двери и закрыл её на внутренний запор. Охрану он надолго не задержал бы, но от случайностей могло помочь. В это время Владимир Юрьевич продолжал наседать на оппонента с таким напором, что я даже залюбовался.

— Вызывайте свою охрану, они заодно свидетелями станут вашей низости. Скажите, зачем вы приказали сжечь мои фабрики? Вы понимаете, что в конкурентной борьбе это вам никак не поможет! Вы же стрельнули себе в ногу! — с каждым новым предложением Воронцов делал шаг вперёд, буквально вжимая Дьякова в кресло, и тот постепенно осел в него, практически потеряв дар речи.

— П-почему? — только и смог спросить он.

— Да потому, что сами вы придумать ничего не можете! Используете мои мысли, слегка переработав их. Как вы собрались дальше плагиатить и эксплуатировать мои идеи, если решили истребить на корню всё моё производство⁈

— Я? — Геннадий Андреевич полностью утратил хоть какую-нибудь инициативу в разговоре и только хлопал глазами.

— Ну не я же, — ответил ему Воронцов. — Кто приказал взорвать мои цеха? Сначала под Костромой, потом под Муромом. А дальше где? В Новгороде? А? Где, я вас спрашиваю?

— Я здесь ни при чём, — наконец, собравшись с духом, ответил Дьяков. — Не понимаю, о чём вы!

— Руслан, — Владимир Юрьевич обернулся ко мне. — Ты представляешь, он не понимает! Может, приволочём к нему поджигателя, и они при нас договорятся об оплате? Как считаешь, это будет действенно для улучшения памяти?

— Не думаю, — покачал я головой, оглядывая шикарную обстановку кабинета. Только он, вот хоть убей не был похож на кабинет изобретателя, скорее, обычного лентяя, любящего выпить и покурить сигары. — Полагаю, этот будет до последнего отнекиваться в своей причастности.