— Но мы-то с тобой знаем, — проговорил Воронцов и развёл руками. — Что предлагаешь делать, партнёр?

— Трибунал вытянет из него правду, — ответил я, показывая, что абсолютно спокоен, потому что уверен в своей правоте. — Думаю, на это не уйдёт много времени.

— Пока мы будем ждать имперского палача, этот тип спалит всё наше производство, — заметил на это Владимир Юрьевич. — Может быть, есть какое-то более действенное средство?

Всё это время Дьяков следил за нами, переводя взгляд с одного говорящего на другого, словно пёс, который понимает, что его обсуждают. Я даже заметил, когда он потянулся к кнопке вызова охраны, но при упоминании трибунала его рука безвольно обвисла.

— У меня совершенно случайно есть кнопка вызова трибунала, — сказал я и достал из кармана упомянутый артефакт. — Так что успеем до того, как они займутся Муромской фабрикой.

Геннадий Андреевич сглотнул, встречаться с трибуналом ему совершенно точно не хотелось, и при этом он видел, что я не блефовал и в случае надобности нажму кнопку.

— Не надо трибунала, — хрипло проговорил он. — Я не думал про государственную измену.

— Ну как же, нарушив моё производство, вы совершенно точно вторглись бы в область безопасности империи, так как именно под Муромом у меня сейчас выполняется огромный оборонный заказ, — медленно и чётко проговорил Владимир Юрьевич. — Вы что, думаете, это не потянет на государственную измену?

Дьяков снова сглотнул. Потянулся к телефонной трубке, на которой стоял значок отличный от того, что красовался на товарах Воронцова. Потом отдёрнул руку от трубки, как от змеи, и воззрился на Владимира Юрьевича.

— Мы обойдёмся без трибунала, если всё завершиться здесь и сейчас? — спросил он дрожащим голосом.

Я хотел сказать: «Нет, мы тебя сдадим правосудию, и пусть там решают степень твоей вины». Но в данном случае переговоры вёл Воронцов, и вот он решил по-своему.

— Звони, отменяй свою эту операцию против моего производства, и я забуду о том, кто ты такой и чем занимаешься, — я видел на лице моего спутника брезгливое выражение. — Но ещё раз, и весь наш сегодняшний разговор окажется в записанном виде на столе у императора. Ясно?

Тот быстро и мелко закивал и потянулся к трубке телефона. Но затем снова отдёрнул руку, словно та его ужалила.

— А не могли бы вы…

— Нет, не могли, — отрезал Воронцов. — Звони сейчас же своим подельникам. И если ты думаешь, что я не знаю, с кем ты общаешься, то ошибаешься. Знаю всех. И Окунева в первую очередь.

Наш визави вздрогнул и замер, но потом снова потянулся к трубке и набрал номер. Что-то у него не получилось с первого раза и пришлось набирать второй раз. А за ним и третий.