— Я знаю, что это происки моих конкурентов, — рыкнул на него Владимир Юрьевич, — так что ты мне расскажешь, кто вас нанял, сколько заплатил и всё остальное.

— Даже и не подумаю, — ответил тот, но покосился на меня.

И только сейчас мы услышали сирены пожарных магов, спешащих на тушение пожара. Я глянул на хронометр.

— Даже раньше чем через сорок минут, — проговорил я и окинул взглядом местность. — Предлагаю забрать его с собой и допросить, — я кивнул на поджигателя, и тот весь съёжился.

— Да у него, наверняка, какой-нибудь блокиратор исходящей информации найдётся, — разочарованно проговорил Воронцов. — Сам же я его и изобрёл по просьбе военных.

— У меня найдётся и разблокиратор, — хмыкнул я и подмигнул преступнику, от чего тот попытался отползти. — Мы его живо под орех разделаем.

— Ну раз так, — он пристально посмотрел на меня и кивнул. — То полагаю, можно и допросить, — мы оба поймали обеспокоенный взгляд поджигателя, который он бросил на дорогу, по которой должны были прибыть пожарные. — Только не здесь, потому что совсем скоро тут будет больно уж шумно.

Я подхватил преступника, усыпил его, благодаря изменителю магии, дождался, пока Воронцов схватит меня за плечо и шагнул в Лимб. Пирогов и Вероника до сих пор ждали нас в палате Владимира Юрьевича, вот только Алексей Сергеевич распорядился доставить поздний обед прямо в палату.

Пирогов вопросительно глянул на меня, когда я кинул к ногам поджигателя. А Вероника сморщила носик.

— Фу, ты весь дымом пропах, — сказала она и картинно помахала перед носом рукой. — Как там? Совсем всё плохо?

— Один цех сгорел, но он, кажется, был не самым важным, — и я обернулся к Воронцову, чтобы он сказал, прав ли я.

— Всё так, — кивнул мой спутник, присаживаясь на кресло над преступником, которого мы приволокли в палату. — Это был не самый важный цех, конечно. Но он был мне нужен. Точнее, то, что находилось внутри. Это будет несложно восстановить, но потребуется время!

У Алексея Сергеевича буквально чесались руки. Он тоже склонился над поджигателем.

— Это что же, — спросил он, — вы ему руку сломали? Надо же срочно срастить!

— Подождите, — прервал его порыв Воронцов и оттеснил Пирогова от нашего «языка». — Это человек вообще-то хотел уничтожить дело всей моей жизни! И вашей, между прочим, тоже!

— Просто не могу видеть человеческие страдания, — ответил на это Алексей Сергеевич, разведя руками. — Сразу же хочется их прекратить.

В этот момент диверсант со стоном очнулся. Это я снял с него заклинание сна, которое наложил перед входом в Лимб. По его глазам я уже видел, что он не собирался ничего говорить. Тогда я глянул на своё левое плечо.