Начался подъем на хребет, для меня и Бера это просто легкая прогулка. Санчо горы не любил: тяжело нести в гору сто пятьдесят килограммов мускулов, примерно столько весил неандерталец. Сед первые два часа держалась хорошо, но уже начала сдавать. Пару раз она спотыкалась, пожалев девушку, объявил привал.
— Далеко еще? — жена рухнула на землю рядом со мной.
— Завтра к обеду будем на месте, — едва не рассмеялся, глядя, как гримаса исказила ее лицо.
— Сегодня не дойдем? — голос звучит расстроенным, хотя Сед постаралась говорить ровно.
— Могли бы дойти, если вышли бы на несколько часов раньше. Но ночью идти по горам опасно, через пару часов остановимся на привал, а с утра сразу в путь. Отдохни, через полчаса продолжим. — Показывая пример, откинулся на спину и задрал ноги. Глубоко вздохнув, Сед последовала моему примеру.
На ночь остановились в распадке между двумя вершинами: Санчо натаскал хвороста, Бер и Сед занялись готовкой, точнее, разогревом припасов выданных в Запрусе старостой. Ели молча, каждый погрузился в свои мысли. Санчо ожидал встречи с женами, меня беспокоила оставленная в Запрусе «Стрела». Тиландер только завтра собирался обогнуть Кипр и дойти до Кипруса. Сед… а Сед спала у костра, не доев свой кусок мяса. Она приоткрыла глаза, когда я переложил ее на шкуру подальше от огня. Ночь сейчас довольно прохладная, заснул, обняв жену, что-то пробормотавшую во сне.
Утром Сед выглядела уставшей, но довольно резво зашагала. Признаки приближения к Кипрусу появились ближе к полудню: натоптанные тропы в лесу, зарубки на деревьях. Когда перед нами появился нарядный Кипрус с белеными известью домами, Сед ахнула:
— Как папа мне рассказывал из своей прошлой жизни, — прозвучали первые слова девушки после минутного восторга.
— Да, так было в нашей прошлой жизни, но мне не нравится, что со стороны леса никто не заметил нашего появления. Зик по шее получит за такую расхлябанность, — решительным шагом пересек опушку, вступая на отсыпанную песком дорожку. Ни одного человека не попалось по пути, пока не дошел до резиденции, откуда открылся вид на пристань, запруженную людьми, смотревшими в сторону моря. Но странно не это, а зловещая тишина, словно весь Кипрус онемел. Первым меня увидел подросток лет десяти: он затеребил стоявших рядом, и вся огромная толпа как по команде развернулась, уставившись в нашу сторону.
Нехорошее предчувствие сжало грудь: сделав несколько шагов, я остановился. В голову ворвался пронзительный мысленный крик Санчо:
Макш, здесь смерть, здесь плохо.
До края собравшейся на пристани толпы оставалось около пятидесяти метров, когда люди расступились, и вперед вышла Нел. «Слава Богу, с Нел все в порядке», — мелькнула мысль.