— Твоя жена, твоя половина, твоё второе «я», и та, что умрет вместо тебя, когда понадобится. — И столько искренности и убежденности прозвучало в ее словах, что я заколебался, переводя взгляд с коленопреклонённого Гора на нее. Понимая, что практически достигла успеха, Сед добавила:

— Ты должен остаться в памяти как мудрый правитель, а не как неуравновешенный мальчишка.

— Она права, казнь Гора не вернет нам Мии, — прижалась ко мне Нел с опухшими от плача глазами. Вспомнив уроки самообладания, входившие в программу подготовки космонавтов, сделал три глубоких вдоха с увеличивающимся интервалом задержки выдоха. Ярость прошла, осталась кровоточащая рана потери, только сейчас я понял смысл фразы: «сердце обливается кровью».

— Бер, свяжи Гора и посади в темницу.

— Зик, подготовьте все, чтобы достойно похоронили мою жену. Пусть тело омоют и перенесут в резиденцию, я хочу попрощаться. Нел, это Сед — моя жена. Займись ею и собери детей в резиденции. Санчо, пошли, — развернувшись, зашагал к дому, чтобы подданные не видели выступивших на глазах слез. Обе жены шли за мной отставая на пару метров.

Когда зашли внутрь, послал Нел за самогоном. Выпил залпом полную пиалу, отдышался:

— Рассказывай, что случилось. — Самогон живительным теплом потек по венам, придавая ясность уму.

— Вчера у берегов в море появились Зи, не такие как раньше, другие. Миа хотела выйти на охоту, но я ее отговорила. Она целый день простояла на берегу, рассматривая животных. Сегодня утром, когда я готовила еду, Миа ушла в рыбацкую деревушку, где взяла лодку и на ней поплыла в море к животным. Но это оказались не тихие и спокойные Зи. Когда Каа увидел в море лодку, то вывел «Акулу», но не успел. Эти плохие Зи разбили лодку своими хвостами и успели убить Мию, прежде чем Каа добрался до нее. Ему удалось распугать Зи и поднять Мию на борт. Ты пришел в тот момент, когда Каа снял тело Мии с «Акулы». Это были не Зи, а кто-то похожий на акул, но только больше и у них белые пятна на голове и брюхе. Так сказал Каа, — закончила рассказ Нел.

Наступило молчание, я переваривал услышанное. Бедная Миа приняла касаток за морских коров. Или просто монотонная жизнь ее довела до такого отчаянного шага? В любом случае, часть вины лежит и на мне: я всегда забывал, что Миа потомок упрямого ирландского народа. Эти ирландцы без тормозов, а в Мие это проявлялось вдвойне. Невольно улыбнулся, вспомнив, как Миа пыталась угадать, с кем проведу ночь, если возвращался из странствий.

— Эх, Миа, не слышать больше Кипрусу твоих криков, — пробормотал себе под нос. — И Сед не услышит от тебя нравоучений и подколов.