«Вот тебе, бабушка и Юрьев день», — я уже привык считать себя первым красавцем на планете, а здесь такое. «Тоже мне, мисс Вселенная», — пробормотал себе под нос, направляясь к Тиландеру и Беру.
Церемония бракосочетания состоялась после обеда, и скопировал ее профессор со старославянских обычаев. Горел большой костер, к которому с одной стороны Александров подвел свою дочь. Трижды, взявшись за руки, мы с Сед обошли вокруг костра, под монотонный бубнеж профессора:
— Пусть огонь-батюшка очистит скверну между мужем и женой и убережет их от врагов и недостойных людей.
Затем куском ткани Александров связал наши руки в районе запястья и заставил трижды поцеловаться. Нака и Русы с изумлением взирали на такое представление. В нашем племени браки заключались куда проще, а Нака, вероятно, тоже впервые видели такую церемонию. Заключительным актом стал прыжок через костер. Увидев пламя, я засомневался, что Сед под силу прыгнуть через него. Но девушка оказалась очень подготовленной к такому: легко перемахнула через костер, сверкнув загорелыми бедрами.
— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил Александров, переводя свои слова на язык Нака. Те взорвались радостными криками, а после моего кивка Русы перекричали их как по силе, так и по организованности троекратным «Ура».
До поздней ночи два племени, объединившиеся благодаря этому браку, ели и веселились, не забыв про дозорных. Когда наступила ночь, под радостные крики собравшихся новобрачных отправили в юрту-избу стоявшую немного на отшибе. «Номер молодоженов», — промелькнуло в голове. Сегодня я снова пил, но очень умеренно. Когда, сбросив с себя одежду, обернулся к жене, увидел, что та раскладывает себе шкуру в дальнем углу юрты.
— Сед, иди ко мне, — девушка вывернулась из объятий:
— У нас все не по-настоящему, просто не хочу расстраивать отца.
— Иди сюда, — дернул ее за руку, прижимая к груди.
— Отпусти, — с ненавистью прошипела девушка, и в следующую секунду почувствовал, как что-то острое уткнулось в горло. — Дернешься, горло перережу.
Пятые сутки, как мы отплыли из будущего Макселя, оставив на берегу одновременно опечаленного и радостного Александрова. Опечаленного, потому что впервые дочь покидала отца, радостного, что судьба дочери в надежных руках. В ту ночь мы с Сед спали раздельно: после ее демарша с ножом пропало всякое желание. Однако утром она сияла и щебетала, чтобы обмануть отца. Так старый ученый и остался в уверенности, что между ее дочерью и мной вспыхнула неземная любовь. На самом деле, пятые сутки все наше общение сводилось к немногословным коротким фразам. Спали мы в своей каюте, по разные стороны ложа, устроенного на полу. На людях Сед соблюдала видимость хорошей довольной жены, но наедине огрызалась, словно волчица ранней весной. После пары попыток помириться махнул рукой на ее девичьи идиотские замашки. Если до возвращения на Кипр не придет в себя, Миа быстро вправит ей мозги.