Его ширина примерно шестнадцать километров: мы двигались рядом с испанской стороной, но и противоположный берег виден отчетливо. Пройдя около пяти миль по проливу, Тиландер оставил штурвал рулевому и перебрался ко мне на нос:

— Будем бросать якорь?

— Нет, Герман, давай вначале выйдем в Атлантический океан, а потом уже решим, стоит ли высаживаться на берег и где именно.

— Хорошо, Макс, — американец вернулся к штурвалу. Спустя четыре часа мы вышли в открытый океан: берега Испании и Марокко остались сзади.

— Возвращаемся в пролив, — скомандовал американцу, который рядом со мной смотрел в сторону американского континента. Никакой цели я не преследовал, просто удовлетворил детское любопытство увидеть Атлантический океан овеянный сотнями легенд. Посмотрев по атласу, ткнул пальцем в небольшой полуостров, что находился примерно на середине пролива с испанской стороны:

— Высадимся здесь. — На атласе место обозначено как Тарифа. Обратный путь оказался прост: течение само с приличной скоростью несло «Стрелу». Пока шли к полуострову, размышлял над словами Александрова, приходя к выводу, что ученый, безусловно, прав. Здесь нет одуряющей духоты Плажа, береговая линия пустынна. При этом наблюдалось изобилие травоядных, чего нет в местах прежних колоний. Солнце клонилось к закату, дул прохладный ветерок, а не обжигающий, как в Плаже и Ондоне.

До темноты не удалось дойти до полуострова, решили ночевать на корабле, сбросив оба якоря. Течение весьма ощутимое, один якорь мог сорваться.

Едва рассвело, продолжили путь, и через полчаса оказались на траверзе небольшого округлого полуострова не больше пятисот метров в диаметре. От него к континенту шла полоска суши сто метров шириной. Деревьев здесь нет, но росла густая трава, в которой кормились крупные зайцы. При виде зайцев, Санчо оживился:

— Ялт (еда, вкусная еда).

— Ха (да), — согласился с неандертальцем, вкус зайчатины действительно отменный.

Высадились на двух шлюпках: Сед изъявила желание пойти с нами, вооружившись пращой. Сразу после высадки она набрала горсть крупных камней размером с детский кулачок и ловко раскрутив пращу послала камень.

— Ха (ни хрена себе), — вырвалось у Санчо, когда камень, посланный моей четвертой женой, размозжил голову зайцу в пятидесяти метрах от нас. Я с изумлением посмотрел на Сед: попасть с такого расстояния в зайца? На такой подвиг способен только Маа, но его съели так давно, что память о нем практически стерлась.

— Да ты ворошиловский стрелок, — непроизвольно вырвалось у меня. Сед, раскрасневшись от похвалы, улыбнулась, но моментально вернула равнодушное выражение. Второй ее выстрел оказался на грани мирового рекорда: в этот раз она сразила зайца еще на метров пятнадцать дальше.