— Сэр, а если обосноваться на американском континенте? — Тиландер впервые прямо задал вопрос Александрову, но тот отрицательно покачал головой:
— Переход через Атлантический океан сопряжен с большими рисками, даже шторм средней силы может стать для вас гибельным.
— Верно, — смущенно пробормотал американец, налегая на закуску.
Несмотря на мои заверения, что пить будем мало, выпить пришлось изрядно. Захмелевший профессор рассказал очень много полезного: как обустраивать поселения, методы получения предметов первой необходимости, организация структуры будущего государства. Самогон оказался забористым, а закуска отменной. Наевшись до отвала, Санчо растянулся на шкурах, громким храпом вмешиваясь в нашу беседу. Бер ушел, сославшись на необходимость проверить выставленное против возможных непрошенных гостей охранение.
Тиландер спикировал на пол где-то после восьмой стопки, оттуда вскоре послышалось тонкое посвистывание спящего. Гед и Сед его переложили к Санчо, и храп стал двутональным.
Я держался из последних сил: в полутьме комнаты лицо Александрова пропадало из поля зрения, и мне приходилось фокусироваться, чтобы найти собеседника. Ученый говорил, периодически наполняя стопочки.
— Мне хватит, — попытался запротестовать, понимая, что доза спиртного для меня слишком большая.
— По последней, Максим Сергеевич, — физик убрал мою руку и налил: — За процветание государства Русов, — с некоторой торжественностью произнес Александров, поднимая свою стопку. Кажется, такой тост уже произносили, но возражать не стал. Когда алкоголь докатился до желудка, встал покачнувшись, и нетвердыми шагами пошел к выходу.
— Максим, уходишь? — догнал вопрос профессора.
Не отвечая этому злостному алкоголику, способному споить целую деревню, вышел на свежий воздух. Земля под ногами качалась, а весь мир вертелся. Бер подскочил ко мне, не дав мне рухнуть на землю.
— Бер, доведи меня до кустов, — опираясь, скорее даже повиснув на сыне, добрался до ближайших кустиков, где меня вырвало. Тошнило долго и мучительно, до боли в мышцах живота. К сожалению, лучше не стало: мир не перестал вертеться. — Мне нужно поспать, — проговорил, окончательно повисая на Бере. Засыпая, чувствовал, как меня несут, приглушенно слышался голос Бера, отдававший команды воинам.
Пробуждение выдалось неприятным: во рту сухо, как в пустыне Сахара. Язык практически прилип к небу, сглотнув, с трудом попросил воды. Санчо, дежуривший около меня, протянул пиалу с водой. Только после третьей опустошенной посудины почувствовал, что могу мыслить и говорить.