— Ты в отпуске или в увольнении?

«Будет плохо. Всем…» — очередной раз подумал я и заставил себя пожать плечами — мол, какая разница?

Девушка закусила губку, затем решительно тряхнула волосами и еле слышно выдохнула. Так, чтобы не слышали окружающие:

— Это — след от специнъектора. Значит, ты был «Чистилище». Вчера вечером или сегодня утром…

Информации об этой процедуре в свободном доступе было не найти, поэтому я внутренне подобрался, активировал боевые имплантаты и, приобняв Линси за шею, притянул ее к себе. Наверное, несколько грубовато:

— Откуда ты знаешь про «Чистилище»?

— Мой личный номер лямбда-омега четырнадцать сорок девять двести шестьдесят восемь двенадцать… — даже не подумав отстраняться, призналась она. — Я отработала пять с половиной лет в госпитале отдельного разведывательного батальона второй дивизии морской пехоты. Потом, дура, вышла замуж, а через восемь ме— … в общем, это неважно. Главное, что о побочных эффектах процедур, проводимых в «Чистилище», я знаю все!

Пока она рассказывала эту душещипательную легенду, я работал. На двух уровнях сразу: на первом, визуально контролируемом со стороны, тыкал пальцами в сенсоры комма и запрашивал пакет информации по озвученному личному номеру. А на втором копался в архивах далласской системы контроля и наблюдения, «отматывая» назад жизнь стоящих передо мной девиц.

Судя по некоторым нюансам поведения, черноволосая это прекрасно понимала. Поэтому когда рыжая попыталась перехватить инициативу и что-то там затараторила, иносказательно попросила ее заткнуться:

— Бекки, он думает!

— Что он о себе возо— …

— Дай ему несколько минут. ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!!

Та дала. В смысле, заткнулась. И молчала, изумленно поглядывая то на меня, то на свою подругу все время, пока я штудировал досье, анализировал перемещения их флаеров за последний год и т.д.!

Как оказалось, Линси Хэйс действительно работала в госпитале Джонсвилла. Доступа к информации о линейке препаратов, используемых в «Чистилище», она не имела, зато почти восемь месяцев жила с мастер-комендором Вилли Хэйсом и, соответственно, действительно имела возможность почувствовать на себе действие некоторых побочных эффектов.

Кстати, в ее поведении после гибели мужа тоже не было ничего необычного: первые восемь месяцев после несчастного случая, унесшего жизнь ее супруга, Линси провела в глубочайшей депрессии. Нет, пить — не пила. И антидепрессантов не принимала. Просто не вылезала из загородного дома и медленно угасала. Вернуться к жизни ей помогла Рыжая — школьная подруга по имени Бекки Дженкинс, в какой-то момент нарисовавшаяся рядом и насильно окунувшая молодую вдову в мир удовольствий.