— Согласна. Поэтому сначала я пойду к Лорену. Мне нужно понять, что осталось от аукциона, где Гален и что вообще происходит в моём доме. Кроме того, там документы, долговые книги и имущество, которое я пока ещё не успела продать.
Кучер начал сбавлять скорость. Риан бросил взгляд за окно, оценивая улицу, а потом снова посмотрел на меня.
— Возвращаться туда сейчас неразумно. Нападавшие знали, кого искали, и видели метку. Если у дома остались их люди, ты сама к ним придёшь.
Раздражало даже не то, что он пытался решить за меня. Хуже было то, что в его словах имелся смысл.
— Возможно. Но это всё ещё мой дом и мне необходимо закончить дела.
Правда все еще оставалось вопросом, как со всем разбираться, когда мой спасительный товар потерян.
Я уже взялась за ручку дверцы, когда он сказал:
— Не иди через главную улицу. Ровер наверняка отправит туда стражу. Если среди гостей были люди, которым нужна твоя метка, они тоже будут ждать поблизости.
Я повернулась к нему.
— Куда приятнее слушать советы, чем перечисление того, что я теперь не могу делать без вашего разрешения.
В его взгляде мелькнуло раздражение, но голос остался ровным.
— Я объяснил тебе закон, Тея. Это не значит, что собираюсь пользоваться каждым правом, которое он мне даёт.
— Хорошо. Потому что я как раз хотела убедиться, что мы одинаково понимаем эту разницу.
Экипаж остановился. Я приоткрыла дверцу, но не вышла.
— Я вам не принадлежу. Ни как истинная, ни как женщина, ни как дочь человека, который держал вас в подвале. Риан посмотрел на скрытое рукавом запястье, затем снова на меня.
— С этим спорить я не собираюсь. — Его рука легла на край открытой дверцы. Обрывок цепи всё ещё свисал с ошейника, и теперь это особенно бросалось в глаза. — Я семь лет провёл в цепях, Тея. За меня решали, когда мне спать, что есть, куда смотреть и сколько шагов я могу сделать. Мне ли удерживать другого человека рядом только потому, что какой-то закон разрешает это делать?
После такой фразы спорить и отстаивать свои права на свободу стало сложнее.
До сих пор я смотрела на происходящее только со своей стороны. Империя внезапно объявила, что часть моей жизни теперь находится под властью незнакомого мужчины, и я вполне справедливо пришла в ярость. Только именно этот мужчина ещё утром сидел в цепях в подвале моего дома. И именно его я планировала продать, чтобы выбраться из долговой ямы.
Я спустилась на мостовую и уже снизу посмотрела на него.
— Тогда договорились. Вы не распоряжаетесь моей жизнью, а я постараюсь больше не выставлять вас на аукцион.
Уголок его рта дрогнул.