Навсикая ожидала увидеть нечто наподобие Двери, распахнутой Демиургами на Вертерисе. Зыбкое полотно, колеблющуюся гладь. Что-нибудь колдовское.
Вместо этого — каменное возвышение в центре комнаты. Шестигранник, выложенный тротуарной плиткой.
— Доброго пути, — сказал волшебник. — Заходите к нам еще.
— Непременно, — буркнул Вячеслав. Триста империалов, списанных со счета Гильдии, не давали ему покоя.
Учитель шагнул на возвышение и… пропал.
Навсикая неуверенно двинулась за ним.
— Смелее, — подбодрил колдун. — Это не опасно.
Они вместе с Хрумом взошли на шестигранник. Переход был неощутим. Навсикая увидела комнату, являвшуюся точной копией предыдущей. Но теперь они стояли здесь втроем — волшебник испарился. Девочка поняла, что находится в другой части Тверди.
— Таррос, — подтвердил ее мысли Наставник.
Поезд уже много дней ехал к восточной границе Стимбурга. Городские ландшафты за окном сменялись с удивительной непредсказуемостью. Промзоны чередовались с трущобными районами, деловыми и спальными кварталами. Локомотив то проезжал по высоким эстакадам, то пересекал реки и каналы, то нырял в подземные тоннели.
Жнец не появлялся.
Делрей решил, что бойня на крыше — предупреждение. Некто отправляет сигналы, которые должны быть восприняты. Эта головоломка имеет решение, но детектив пока не смог его отыскать.
Марк покинул их на второй день пути. Прыгнул к звездам прямо из вагона. Сказал, что Трисмегист временно выведен из игры. Потом ему можно отдать дневник. Потом, но не сейчас.
Делрей задумался над своей ролью в картине происходящего. С одной стороны, он работает на Трисмегиста и поступает некрасиво, утаивая дневник. С другой стороны, Трисмегист нанял детектива для расследования убийства Фламеля. Все остальное не входит в круг обязанностей Делрея.
Пришли холода.
Ветры рвали бахрому объявлений на перронах, сдирали осенние листья с веток и бросали эти осколки лета в темные переулки. На четвертые сутки путешествия зарядил нескончаемый дождь. Прохожие кутались в плащи и пальто, скрывали лица под черными чашами зонтов. В небе плавали угрюмые махины дирижаблей.
Дневник читали по очереди. Вслух, чтобы не терять время попусту. Рык дремал в проеме между сиденьями и вполуха слушал человеческие разговоры. Зверь ничего не понимал, но жадно впитывал эмоциональный фон.
— Знаешь, — сказал Делрей, помешивая ложкой чай. — Все это в голове не укладывается. Жнецы, Посторонние… Джампер этот… Марк, кажется.
— Он говорил, что путь на Землю открыт, — перебил Ольгерд. — Это очень плохо для вас.
— Почему?
— Сам догадайся.