Сами британцы торговать с Россией, да еще и платить ей за что-то золотом, даже не собирались — но люди и в Англии болеют, а еще сильнее люди болеют в британских колониях. То есть не туземцы — на туземцев англичанам всегда было плевать, а вот то, что в колониях болеют и белые люди, считалось отвратительным явлением. Поэтому англичане с удовольствием приобретали в Испании «ценнейшее лекарство от малярии» — и сами британцы, и даже испанцы думали, что это «совершенно испанский товар». А в Греции они же покупали «контрабандный» синтомицин и не менее «контрабандный» тетрациклин (его синтез тоже был уже налажен, хотя и в довольно скромных объемах). Понятное дело, что контрабанда эта вся шла под покровительством болгарской пограничной стражи (и лично Премьер-министра Тодорова), давая и дружественной стране неплохой заработок, а уж откуда в Болгарии появлялись эти лекарства, на туманном острове предпочитали не спрашивать. Потому что опасались, что источник может иссякнуть…

Но пока источник не иссякал, наоборот он подпитывался и прямыми британскими вливаниями: почему-то британцы все еще считали, что «купить можно всё» и тратили весьма солидные средства на подкуп русских чиновников в попытках выяснить происхождение медикаментов. По подсчетам генерал-лейтенанта Татищева — командира Отдельного корпуса жандармов, англичанами на эти цели уже было потрачено больше полумиллиона фунтов (правда, в бумажном виде). Только внутри России было потрачено — и Дмитрий Николаевич почти все эти фунты смог забрать для нужд жандармерии. А уж сколько фунтов было потрачено британцами на финансирование «русских эмигрантов», этого вообще никто сказать не мог. Но очевидно, что денежки эти «эмигранты» получали в достатке, и Лена именно для решения этих вопросов к Андрею и зашла.

Зашла, выдала «полезный совет», а когда «библиотекарши» ушли, задала свой вопрос:

— Андрей, Дмитрий Николаевич дал мне списочек некоторых товарищей, остро желающих занять твое место в России. И у меня возникла мысль с этими господами побеседовать.

— Знаю я, как ты беседовать любишь.

— Я именно это и имею в виду. И хочу скататься в далекую заграницу, осмотреть разные достопримечательности Европы…

— Тебя там быстро за жабры возьмут.

— Не возьмут. Ну кто может что-то плохое подумать про бедную… не очень, конечно, бедную греческую девочку?

— Из тебя гречанка как из меня…

— Между прочим, мой родной язык как раз греческий. То есть родной язык Александра.

— А он от современного греческого отличается, наверное, сильнее чем немецкий от французского.