— Ваше непревзойдённое чувство юмора, уважаемый Потап, мне прекрасно известно. И каждый раз поражает своей утончённостью…

«ДЕЛАЙ ДАВАЙ!!!» — возмущённо проревел топтыгин, подняв мне настроение.

Ну и «дал», хотя перспектива блевать и гадить — не радовала. И, почему-то, смех мохнатой задницы в подобном случае не рассматривался как главное зло. Но пронесло. Не в смысле сортира, а в смысле от него: зелье на аэрозолизацию никакими нехорошими свойствами не отреагировало, своих не утратило. А Потап набирал статистику действия по моему экспериментальному организму, искал методы противодействия и прочее. Тут был ещё один момент, что зелье было именно «болтливости», поэтому, во избежание предотвращения зала суда в коллективный могильник, стоило локализовать действие именно судьёй-убийцей. А то как насчёт уважаемые владетели рубить друг другу правду-матку неудержимо. Неловко может получится, немного.

Но справились, я даже в приватной обстановке протестил динькин аэрозоль не только на себе, но и на Троксборсе (под руку подвернулся и было ле-е-ень куда-то переться). Действие показал, ослабленное, но вполне рабочее. А я убедился окончательно — у росомах за Брана ко мне не только нет претензий, а меня скорее считают «оказавшим услугу, благорасположенным к роду Троксборсов», что очень неплохо. А сам дед наблюдал за мной, как за актёром, как выяснилось. Что в общем-то тоже не страшно — на «бис» не звал, постановку не заказывал, ну а что развлекается, за мной наблюдая — так не он один. Некоторые, про которых и говорить не хочется, этим самым занимаются, сучности, чтоб их, божественные. Да и не только они, как я думаю, но пока не орут про «фигляра Потапыча» — мне пофиг.

Наутро дедок, правда, кидал на меня настороженные взгляды.

— Да, помню. Нет, не в обиде, уважаемый Кейдио. Вы меня тоже развлекаете, — хмыкнул я.

— И чем же, почтенный Михайло?

— Вашими меняющимися любовницами и их количеством, а так же рассуждениями о том, как вы с ними справляетесь в вашем уважаемом возрасте, — оскалился я. — И я оценил ваши упорные попытки избавить чресла от бремени, свалив его на меня…

На этом моменте старикан заржал, искренне, с подрыкиванием. Ну а вопрос «неуместной болтливости» и неудобного момента был снят с повестки дня.

— И вообще — во всём виновата водка, — подытожил я.

— Да, надо бы пить поменьше…

— Не в количестве дело. Она, уважаемый, просто лежалая, — с важным видом констатировал я. — И вообще, уважаемый, я — собираться. В полдень суд, — закопошился я.

— Да, любопытное предстоит зрелище, — подмигнул мне Троксборс.