Дежурный с облегчением закивал и, спустя секунд десять, протянувшиеся для меня минутами, на экране возникло раздраженное лицо Домато.

— Что ты творишь? — выдал он мне вместо приветствия. — Распущенность в эмоциях — это последнее, что я хотел бы видеть в твоём поведении!

— Я хочу поговорить с эрцогом, — к ответному накату я был готов, и ловко ушёл «вбок».

— Зачем? — врач уставился на меня холодно и внимательно, словно опять планировал, как сподручнее разобрать на запчасти.

— Я не готов обсуждать это с тобой.

— А он не готов сейчас говорить о делах.

— Я не о делах, — произнес я медленно и членораздельно. — Я просто-хочу-его-увидеть!

Я не знал, как объяснить Домато, чем именно меня торкнуло. Я возвращался на «Ворон» и вдруг понял, что надо бы глянуть по пути и на эрцога…

— Стыкуйся, — кивнул он вдруг, прищуриваясь. — Но только попробуй загрузить его чем-то. Голову оторву.

— Спасибо, — я вложил в благодарность изрядную долю иронии.

Да, я летел по своим делам. Да, меня оповестили сегодня, что Локьё болен. Да, Дьюп сообщил о возможном прекращении перемирия.

Но это всё не вопросы для имперского капитана.

Повода для нашей встречи не было, но…

Эрцог действительно выглядел не лучшим образом. Он был бледен, измучен и как-то словно бы истончён. Но мне обрадовался.

— Ты? — спросил он, приподнимаясь на стандартной кровати медблока, изученной уже и моей спиной до тонкостей.

Моё появление на экзотианской территории действительно выглядело странным, даже если допустить, что я не в курсе последних событий. Но Дьюп сообщил мне и о временной передаче командования регенту дома Аметиста. Некой деревянной обезьяне по кличке Бгоро Тауэнгибер, чтоб его дакхи съело.

— Мимо летел. Решил проведать.

— Домато велел ничего не говорить мне о делах?

— Велел. Но я и сам не собирался. Грузить не хочу.

— А чего тогда хотел? Удостовериться? — усмехнулся Локьё.

Вышло иронично и грустно.

— Проведать хотел. Тупо.

— Не боишься ты…

— Кого? — я сделал большие глаза, чтобы хоть немного развеселить его. — Регента что ли? А пусть погоняется. Давно я в догоняшки с Содружеством не играл.

— А-а… — протянул эрцог. — Я у тебя, значит, на одной стороне воюю, а регент — на другой?

Он рассмеялся, и щёки его слегка порозовели.

— Вроде того, — согласился я. — Ты поболей пока, а я проясню для себя: кто тут с кем воюет.

— Пламя и Бездна, — выругался вдруг Локьё.

Эрцог хотел дотянуться до подвешенной у изголовья полки, но рука соскользнула, и он потерял опору.

Я наклонился к нему, придержав легкое плечо:

— Лежи, а то мне Домато голову оторвёт. Серьёзно так обещал. — Я не смог сдержать улыбку.