– Это не так просто, но я это сделаю.

– Потому что?

– Потому что со мной будет покончено, если ты не поможешь.

Трульс хохотнул:

– Надо же, как быстро все может измениться. Или что, Микаэль?

Микаэль Бельман огляделся. Зал был полон, но он выбрал это место, так как сюда не ходили полицейские, а он не должен был попадаться им на глаза в компании Трульса. И он подозревал, что Трульс это понял. Ну и что?

– Да ничего. Я могу использовать кого-нибудь другого.

Трульс громко рассмеялся:

– Черта с два ты можешь!

Микаэль еще раз огляделся по сторонам. Он не хотел шикать на Трульса, но… Раньше Микаэль обычно мог предвидеть реакцию Трульса, умел манипулировать им в своих целях. Но в его друге детства произошла перемена, появилось что-то темное, что-то злое и непостижимое.

– Мне нужен ответ. Срочно.

– Хорошо, – сказал Трульс, допивая пиво. – Отстранение – это хорошо. Но мне нужно кое-что еще.

– Что же?

– Трусы, которые носила Улла.

Микаэль тупо смотрел на Трульса. Он что, пьян? Или же дикое выражение этих влажных глаз никуда не исчезало в последнее время?

Трульс рассмеялся еще громче и с грохотом опустил бокал на стол. Некоторые правильные люди повернулись в их сторону.

– Я… – начал Микаэль, – Я посмотрю, что…

– Да шучу я, идиот!

Микаэль посмеялся:

– Я тоже. Это значит, что ты…

– Черт возьми, мы же дружим с детства, не так, что ли?

– Конечно так. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен за это, Трульс. – Микаэль постарался улыбнуться.

Трульс протянул над столом руку и тяжело положил ее на плечо Микаэля.

– Почему же, представляю.

Слишком тяжело, подумал Микаэль.

Не было никакой рекогносцировки, никакого изучения схемы расположения коридоров, выходов и возможных путей отступления, никакого оцепления из полицейских автомобилей для перекрытия дорог, по которым мчался «гелендваген» «Дельты». По дороге Сиверт Фалькейд провел короткий брифинг, прокричав свои сообщения. Тяжело вооруженные мужчины, сидевшие позади него в машине, помалкивали, что означало: они поняли.

Вопрос был во времени и в том, понадобится ли им лучший в мире план, если птичка уже упорхнула.

Харри знал, что их план в рейтинге мировых планов занимает не второе и не третье место. Сам он сидел в конце девятиместной машины и слушал.

В первую очередь Фалькейд поинтересовался у Харри, есть ли, по его мнению, у Валентина оружие. Харри ответил, что при убийстве Рене Калснеса использовалось огнестрельное оружие. Кроме того, он полагал, что Беате Лённ угрожали огнестрельным оружием.

Харри посмотрел на сидящих впереди него мужчин. Полицейские, добровольно согласившиеся участвовать в вооруженных операциях. Харри знал, какую надбавку к зарплате они получают. Не слишком большую. И еще он знал, чего, по мнению налогоплательщиков, можно требовать от бойцов «Дельты». Слишком многого. Сколько раз он слышал, как люди, подводя результаты их работы, критиковали «Дельту» за то, что бойцы отряда не подвергают себя слишком большому риску, что не обладают неким седьмым чувством, подсказывающим им, что находится за закрытой дверью, в захваченном самолете, на лесистом берегу, и не бросаются вперед сломя голову. Согласно такой политике боец, выполняющий в среднем четыре задания в год, то есть около сотни заданий за двадцать пять лет службы, должен был просто умолять, чтобы его убили на службе. Но дело в том, что погибнуть означало наверняка сорвать выполнение задания и подвергнуть опасности остальных бойцов «Дельты».