На экране пациентка безудержно флиртовала с ним. Но Гэбриел не попался на удочку, он лишь наградил ее короткой вымученной улыбкой, посмотрел на нее своими мягкими глазами и сказал какую-то банальность, прозвучавшую как стихи Йейтса.
На столе загорелся свет, и сердце ее замерло.
Телефон. Телефон звонил. Это мог быть он. Валентин.
Она взяла трубку и посмотрела на номер. Вздохнула.
– Да, Катрина?
– Он здесь.
По возбуждению в голосе коллеги она поняла, что это чистая правда, что рыбка клюнула.
– Расскажи…
– Он стоит на крыльце.
Крыльцо! Это не просто поклевка. Рыбка на крючке, господи, весь дом окружен!
– Он просто стоит. Мешкает.
Она расслышала треск рации на заднем плане. «Берите его, берите!» Катрина ответила на ее мольбы:
– Отдан приказ действовать.
Беата услышала какой-то голос рядом с Катриной. Голос был знакомым, но она никак не могла вспомнить, кому он принадлежит.
– Они штурмуют дом, – сказала Катрина.
– Поподробнее, пожалуйста.
– «Дельта». В черном. С автоматами. Господи, как же они бегут….
– Меньше эмоций, больше фактов.
– Четыре человека бегут по гравиевой дорожке. Ослепляют его светом. Остальные ждут, не выдавая себя, смотрят, что он предпримет. Он опускает то, что держит в руках…
– Он достает ору…
Громкий пронзительный звук. Беата застонала. Дверной звонок.
– Не успевает, они уже взяли его. Кладут его на землю.
Йес!
– Обыскивают его вроде бы. Что-то держат в руках.
– Оружие?
Снова звонок. Громкий, настойчивый.
– Похоже на пульт дистанционного управления.
– Ой. Бомба?
– Не знаю. Но теперь он, во всяком случае, у них. Они подают знак, что ситуация под контролем. Подожди…
– Мне надо открыть дверь. Я тебе перезвоню.
Беата спрыгнула с дивана и поспешила к двери, раздумывая над тем, как объяснить ему, что это неприемлемо, что, когда она говорит, что хочет побыть одна, она действительно хочет побыть одна.
И пока она открывала дверь, она думала о том, чего достигла. Из тихой и скромной до застенчивости девушки, окончившей ту же Полицейскую академию, что и отец, превратилась в женщину, не только знающую, чего она хочет, но и делающую все необходимое для достижения своих целей. Путь ее был долгим и иногда нелегким, но награда была так велика, что она не жалела ни об одном из сделанных шагов.
Она взглянула на мужчину, стоящего перед ней. Отраженный от лица свет упал на сетчатку глаза, превратился в зрительный образ и насытил fusiform gyrus информацией.
Позади нее звучал успокаивающий голос Гэбриела Бирна; кажется, он сказал: «Don’t panic» [59] .
Ее мозг уже давно узнал лицо этого мужчины.
Харри почувствовал приближение оргазма. Своего собственного. Сладкая-пресладкая боль, напряжение мускулов спины и живота. Он закрыл дверь в свои видения и открыл глаза. Под собой он увидел Ракель, уставившуюся на него стеклянным взором. На ее лбу выступила вена. При каждом его толчке по ее телу и лицу пробегала волна дрожи. Казалось, она хочет что-то сказать. И он обратил внимание на то, что взгляд ее не был страдальческим и обиженным, как обычно перед оргазмом. В нем было что-то другое, такое выражение он видел всего лишь раз, но в этой же комнате. Он заметил, что она обеими ладонями держится за его запястье и пытается убрать его руку со своего горла.