Поэтому для Беаты Лённ не было ничего необычного в том, что ее мозг уже начал процесс распознавания лица мужчины из проезжающего мимо трамвая.
Единственное, что было необычным, – это то, что ей не сразу удалось узнать его.
Их разделяло всего метра полтора, и она обратила на него внимание, так как он рисовал что-то на запотевшем окне трамвая и поэтому повернулся к ней лицом. Она видела его раньше, но цифрового кода вспомнить не могла.
Возможно, все дело было в бликах на окне или в тени, падающей на его глаза. Беата уже хотела сдаться, как вдруг ее трамвай начал движение, свет упал иначе, и этот человек поднял глаза и встретился с ней взглядом.
Беату Лённ как будто ударило током.
Это был взгляд рептилии.
Холодный взгляд убийцы, который был ей знаком.
Валентин Йертсен.
И она поняла, почему не сразу узнала его и как ему удавалось скрываться.
Беата Лённ привстала со своего сиденья и хотела выйти, но девушка рядом с ней сидела с закрытыми глазами и кивала в такт музыке. Беата похлопала ее по руке, и девушка посмотрела на нее раздраженным взглядом.
– Я выхожу, – сказала Беата.
Девушка посмотрела вверх, приподняв тонкую, нарисованную карандашом бровь, но не пошевелилась.
Беата сорвала с нее наушники:
– Полиция. Мне надо выйти.
– Мы ведь едем, – сказала девушка.
– Ну-ка, живо двигай своей жирной задницей!
Другие пассажиры повернулись в сторону Беаты Лённ. Но она не покраснела. Она больше не была той девочкой. Фигурка у нее была такой же стройной, кожа – бледной до прозрачности, волосы – бесцветными и сухими, как недоваренные спагетти. Но той Беаты Лённ больше не было.
– Остановите трамвай! Полиция! Стоять!
Пробираясь к кабине водителя и передней двери, она уже слышала скрип тормозов. Она показала водителю удостоверение и нетерпеливо замерла в ожидании. После резкого рывка трамвай остановился, стоящие пассажиры качнулись вперед, повиснув на поручнях, и двери открылись. Беата одним прыжком выскочила на улицу, обежала трамвай спереди и понеслась вдоль трамвайных путей. Она почувствовала, как утренняя роса с травы просачивается сквозь тонкие тряпичные туфли, увидела, как отъезжает трамвай, услышала медленно нарастающий скрежет колес о рельсы и побежала изо всех сил. У нее не было никаких оснований предполагать, что Валентин вооружен. И он никуда не денется из битком набитого трамвая, если она, размахивая удостоверением, прокричит, за что собирается его арестовать. Только бы догнать этот чертов трамвай. Бег не был ее коньком. Врач, считавший, что она страдает синдромом Аспергера, сказал, что люди вроде нее обычно бывают довольно неуклюжими.