– Этот парень… сначала он пытался застрелить тебя, а потом спас? Кто…
– Он не пытался застрелить меня, это был несчастный случай.
– Несчастный случай? Три выстрела – это не несчастный случай, Харри.
– Если у тебя ломка от «скрипки» и ты держишь в руках «одессу», такое может случиться.
– «Одессу»?
Беата знала это оружие. Дешевая копия русского Стечкина. На фотографиях «одесса» больше всего походила на сварную конструкцию, выполненную талантливым учеником сварщика, на бесформенный гибрид пистолета и автомата. Но он пользовался популярностью у русских урок, профессиональных преступников, потому что мог стрелять как одиночными, так и очередями. Легкое нажатие на курок «одессы» – и ты выпустил две пули. Или три. Внезапно ей пришло в голову, что для «одессы» использовались пули редкого калибра девять на восемнадцать миллиметров, такие же, какими был убит Густо Ханссен.
– Хотела бы я посмотреть на это оружие, – сказала она и заметила, как взгляд Харри непроизвольно скользнул в гостиную. Беата повернулась, но не увидела в гостиной ничего, кроме старинного черного углового шкафа. – Ты так и не ответил, кто был тем парнем.
– Это неважно, – ответил Харри. – Он уже давно находится вне твоей юрисдикции.
Беата кивнула:
– Ты защищаешь человека, который чуть не лишил тебя жизни.
– Поэтому то, что он меня спас, ценно вдвойне.
– Поэтому ты его защищаешь?
– Часто остается загадкой, почему мы решаем защитить того или иного человека.
– Да, – сказала Беата. – Возьмем, к примеру, меня. Я защищаю полицейских. Поскольку я занимаюсь распознаванием лиц, я присутствовала на допросе бармена из заведения, известного как «Приходи таким, какой ты есть». Того самого, где высокий светловолосый мужчина со шрамом от уголка рта до уха убил перевозчика наркотиков, работавшего на Асаева. Я показала бармену фотографии и долго с ним разговаривала. И как ты знаешь, визуальной памятью очень легко манипулировать. Свидетели не помнят того, что, как им кажется, они помнят. В итоге бармен совершенно уверился, что тот человек в баре точно не был тем Харри Холе, фотографии которого я ему показывала.
Харри посмотрел на нее и медленно кивнул:
– Спасибо.
– Я собиралась сказать, что меня не за что благодарить, – ответила Беата, поднося ко рту чашку кофе. – Но что случилось, то случилось. И у меня есть идеи насчет того, как ты можешь отблагодарить меня.
– Беата…
– Я защищаю полицейских. Ты знаешь, что я близко к сердцу воспринимаю гибель полицейских при исполнении обязанностей. Джек… И мой отец… – Она невольно коснулась рукой сережки. Это была пуговица от отцовского мундира, переплавленная в сережку. – Мы не знаем, кто будет следующим, но я сделаю что угодно, лишь бы остановить этого дьявола, Харри. Что угодно. Ты понимаешь?