– Его нетрудно было запомнить, потому что он здорово опозорился, – объяснила Беата, заметив, как Катрина качает головой. – Он не доложил о найденной дубинке, испугавшись, что его находка бросит тень на полицию. Они что-нибудь сказали о предполагаемой причине смерти?
– Нет, – ответил Хольм. – Ясно же, что он умер бы от удара. Да и рычаг ручного тормоза пробил нёбо и вышел из затылка. Но его, скорее всего, били, когда он был еще живехонек: на лице у него полно следов от ударов.
– Он мог сам свалиться в реку? – спросила Катрина.
– Мог. Но его руки были прикованы к рулю пластиковыми наручниками. Следов торможения не нашли, и машина рухнула на камни прямо рядом с обрывом, значит, она не могла ехать на большой скорости. Она будто скатилась вниз.
– Рычаг ручного тормоза во рту? – Беата нахмурилась. – Как это могло случиться?
– У него были связаны руки, а машина катилась к обрыву, – сказала Катрина. – Наверное, он пытался включить его с помощью рта.
– Возможно. В любом случае это полицейский, убитый на месте ранее совершенного преступления, в расследовании которого он участвовал.
– А убийство это так и не раскрыли, – добавил Бьёрн Хольм.
– Да, но между этим убийством и убийствами девочек в Маридалене и Триванне есть существенные различия, – произнесла Беата, помахивая папкой с отчетом об убийстве, который они успели быстро распечатать до того, как убежали из своего подвального офиса. – Рене Калснес был мужчиной, и на его теле не было обнаружено никаких следов сексуального насилия.
– Есть и еще более важное отличие, – сказала Катрина.
– Да?
Она похлопала по планшету, который держала под мышкой:
– По дороге сюда я проверяла регистр преступлений и списки заключенных. В момент убийства Рене Калснеса Валентин Йертсен отбывал краткий срок в Иле.
– Черт! – не удержался Хольм.
– Так-так, – произнесла Беата. – Это не исключает того, что Валентин убил Антона Миттета. Может быть, в этом случае он отошел от привычной схемы, но за этим убийством стоит тот же ненормальный. Или нет, Столе?
Трое собеседников повернулись к необычайно молчаливому Столе Эуне. Катрина заметила, что этот полный мужчина еще и необычайно бледен. Он прислонился к дверце «амазона», и грудь его судорожно вздымалась.
– Столе? – повторила Беата.
– Простите… – Он сделал неудачную попытку улыбнуться. – Этот ручной тормоз…
– Ты привыкнешь к этому, – прервала его Беата и сделала такую же неудачную попытку скрыть нетерпение. – Так это наш палач полицейских или нет?
Столе Эуне выпрямился:
– Серийные убийцы могут отходить от привычной схемы, если ты об этом спрашиваешь. Но я не думаю, что мы имеем дело с подражателем, начавшим с того места, на котором первый, э-э, палач полицейских остановился. Как говорил Харри, серийный убийца – это белый кит. Так что серийный убийца полицейских – это белый кит в розовую крапинку. Двух таких нет.