— Крепко, — сказал он, отступив на шаг. — Должно держать. Пора за глиной, пока светло. Дарин, вёдра и тачку выводи.
Дарин кивнул и пошёл в сарай за тарой, а Горан смотрел на обожжённые концы столбов. Он коротко кивнул и ушёл в дом. Я вытер ладони о траву, чувствуя, как ноют предплечья от постоянного сгибания. Каркас стоял ровно. Плетень держался, и теперь ему нужен был панцирь. Нам оставалось доехать до карьера и привезти материал.
Солнце стояло высоко и жарило в спину без утренней прохлады. Дарин выкатил тачку, я взял две лопаты и пару ведер. Я шёл впереди, Дарин подталкивал пустую тачку двумя руками. Земля здесь была красноватой, в ней виднелись прожилки сухой глины, и каждый шаг поднимал мелкую пыль, которая садилась на ткань и оседала в горле.
Я решил проверить новую команду, пока дорога шла ровно и мана стояла в резерве. Я коснулся строки«сканирование окружения» и снова почувствовал, как тонкая струя ушла из центра груди, оставляя знакомую пустоту под рёбрами. Шкалы система по-прежнему не дала. Она просто выполнила запрос, и повисла короткая строка:«Обнаружен объект: завод формовки глины. Статус: неактивен. Локация: нижний карьер» . Больше ничего не было: ни схемы, ни подробностей, ни обещаний. Она высвечивала только объект. Этого хватало, чтобы не плутать, но не хватало, чтобы понять, с чем придётся работать.
Дарин затормозил тачку у края выработки, подставил деревянный колышек под колесо, чтобы не укатилась, и сплюнул на сухую землю. Я спустился следом и увидел, что стены выработки осыпались, дно было покрыто буграми старой глины.
Дарин опустил лопату в пласт, разбивая верхний сухой слой, и я подошёл к корпусу первым. Закатал рукав, я провёл ладонью по поверхности. Сухой налёт отвалился кусками, под ним проступил то ли камень, то ли странный гладкий сплав пь. Я прижал к нему ладонь плотнее, и вдруг появился текст:«Режим: ожидание после аварийного завершения работы. Диагностика доступна. Подтвердить диагностический запуск?» Я мысленно подтвердил. Корпус под рукой дрогнул. Где-то внутри загудело низким гулом, отдаваясь через ноги в живот, и из бокового люка с шипением выкатились три пластины.
Я не убирал ладонь. Гул шёл через корпус мне в руку и дальше, в плечо, и я узнал его телом раньше, чем головой: так дрожит под рукой агрегат, который ты перебрал, собрал и впервые пустил. На заводе я каждый раз ждал этой дрожи, как ждут звонка от близких. Здесь я ничего не перебирал и не собирал. Машина просто вспомнила, что она машина, стоило её тронуть. Гул стих. Я стоял над тёплыми плитками, и по спине у меня бежал холод: за спиной стоял Дарин с лопатой и всё видел.