Горан слушал молча.
— Беру его в ученики, — сказал Грач. — Покажу, как охотиться, как читать следы. Посмотрю, насколько глубоко он может заходить без последствий.
— Нам нужен второй такой, как ты, — сказал Горан. — Лом берёт своё, но мало и нестабильно. Если пещера парню что-то дала — проверь. Тихо, не в лоб.
— Проверю. Между делом.
— Они с Мирошем зиму переживут?
Грач подумал.
— Могут. Парень работает, дед держится. Если пещера ему что-то подкинула — точно переживут. Если нет — сложно сказать. Зима длинная будет, я чувствую. Но если начнёт сам добывать зверя, то вытянет и себя, и деда.
— Выясни, — сказал Горан. — Мне важно знать.
Грач кивнул и ушёл в темноту. Горан постоял ещё немного, посмотрел на лес, потом пошёл домой — считать то, что не сходилось уже третий год подряд.
Глава 9 Скрытые дефекты
Я проснулся от запаха — резкого, масляного, с горчинкой жареного. Дед стоял у очага и переворачивал грибы на плоском камне, который прекрасно заменял нам сковородку. Не поворачиваясь, но как-то поняв, что я проснулся, сказал:
— Вставай, тебе к Горану.
Мы поели наспех, и я пошёл, не забыв надеть рабочую рубаху.
Дом Горана стоял в середине деревни, и разница с нашим была видна ещё снаружи. Не богато — в том смысле, в каком я понимал богатство раньше, — но правильно: забор ровный, калитка на петлях, которые не скрипят и не провисли, крыша покрыта аккуратно, солома светлая и равномерно выгоревшая, без серо-чёрных пятен, как у нас. За воротами — двор большой, утоптанный, с поленницей под навесом, с бочками у стены, с огородом, который сразу было видно, ведётся умелыми руками. Земля там была другая — тёмная, почти чёрная, и это было видно сразу от входа.
Горан открыл дверь прежде, чем я успел постучать, коротко осмотрел меня, кивнул.
— Заходи.
Внутри тоже было иначе. Настоящая печь — не очаг, как у нас, а сложенная из тёсаного камня, с трубой и боковыми стенками, облицованными тёмными плитками — плоскими, одинаковыми, слишком ровными, чтобы быть ручной лепки. Такие же плитки лежали на полу — потемневшие от времени и ног, некоторые треснувшие, часть заменена обычной утрамбованной глиной. Но там, где плитка сохранилась, она была твёрдой и гладкой под босой ногой, совсем не такой, как наш земляной пол. Стол с лавками, полки с целой посудой, окно с чем-то прозрачным — то ли слюда, то ли тонко выделанный пузырь, — и свет шёл через него совсем иначе, чем через нашу оконную ткань. Я старался не смотреть слишком явно.
Горан говорил коротко, показывая через окно на задний двор: старый курятник, три стены в разной степени разрушения, кровля прогнила насквозь, столбы подгнили у земли. Всё разобрать, рассортировать: что пойдёт в дело, а что — на дрова.