— А Лом?
— Лом дал всего две. Болел в этом месяце, выходил мало.
Горан кивнул. В хороший месяц Грач приносил пятнадцать, Лом — около десяти; вместе выходило достаточно, чтобы торговаться и выживать. В плохой выходило восемь и две, и торговаться было нечем.
— Камней? — спросил Горан.
— Три. Два маленьких и один приличный, со свечением. Нашёл за дальним вторым оврагом — там их иногда попадается больше.
— Торговец придёт через две недели. За камень с хорошим свечением он давал треть мешка соли. Этого не хватит — нам нужна ткань на зиму, нужна смола для крыш. — Горан помолчал. — С полем как?
— Посадили много: в каждом огороде своё, ещё общее поле за баней. Земля в этом году разная, лесной добываем как обычно. Посмотрим к уборке, как будут дожди и солнце.
Грач поставил кружку на землю.
— Вторая группа, — сказал он. — Ходил проверять. В направлении северного столба, за три столба до перехода на дорогу, они пропустили берёзу — стоит вплотную, ветка касается камня. Либо не заметили, либо поленились.
— Кто вёл?
— Рат вёл. Он знает, как надо.
— Поговори с ним. Пусть вернутся и уберут.
— Поговорю. — Грач потёр руку о колено. — Но дело не в этом, Горан. Помнишь, три года назад мы говорили про второй контур — что хорошо бы восстановить хотя бы часть? Тогда было четыре группы добытчиков. Сейчас две, и одна кое-как. Первый контур держим еле-еле. О втором я уже не говорю.
Горан долго смотрел в темноту за плетнём. Лес там стоял чёрной стеной, беззвучный.
— Лет через десять первый контур начнёт давать сбои, — сказал он. — Если ничего не изменится.
— Раньше. Сегодня был совсем плохой. Мы срубили семь деревьев, и должно стать лучше, но раньше столько не вырастало. А они снова вырастут.
Некоторое время они молчали. Где-то далеко в лесу один раз коротко крикнула птица и замолкла.
— Мальчишка Мироша, — сказал Горан. — Ты его взял сегодня снова.
— Взял. И завтра возьму. — Грач помолчал немного. — За два выхода ни разу не сел отдыхать. Пытается работать наравне со всеми, хотя тело ещё не готово — это видно, к вечеру едва ноги тащит. Но не садится.
— Пещера его поменяла?
— Это я и пытаюсь понять. — Грач говорил ровно, как человек, который уже принял решение и теперь объясняет ход мыслей. — Сегодня он заходил за границу артефакта. Не глубоко, шагов пять-шесть, но заходил. Я видел. Обычно тот, кто первый раз пробует, падает. У него ничего. Постоял, собрал грибы и вернулся. Причём не боится и не жмётся к столбу или к группе. Или пещера что-то дала, или терпимость к давлению леса у него выше средней от природы. Раньше он был не такой.