Дома пахло не как обычно. Не кашей с лебедой, а тяжёлым, плотным, мясным запахом — таким, какого в этой избе я ещё не нюхал. Дед сидел у очага и помешивал в большом чугунном горшке с боками тёмными от копоти — не нашем обычном, а каком-то особым, большим.
— Ел сегодня? — спросил он, поднимая голову.
— Не успел.
— Тогда повезло тебе вдвойне, — сказал дед, и в его голосе сегодня было что-то другое. Я бы даже сказал он был довольный. — Лом утром принёс ногу.
— Лосиную?
— Лосиную. Целая задняя, тяжёлая, они, разделали с утра. Кому досталось — повезло.
Он поднял крышку, и оттуда поднялся пар — плотный, насыщенный, я почувствовал его сначала кожей лица, потом запахом. Желудок тут уже не выдержал, заурчал так, что было слышно.
— На два дня сварил, — сказал он, не глядя на меня, как будто между делом.
Я доедал и думал, что в этом мире хороший день — это не когда что-то получилось по плану. Это когда мясо в горшке и зимние теплые штаны к морозной зиме, и что дед, видимо, провёл такой день впервые за долгое время. Я думал про мальчишек у колодца, и про то, что Янка узнал меня, а я его — нет. Дед уснул рано, намаялся за день с лосятиной, с обменами, с горшком. Камень он перед сном снял и положил на полку у изголовья, как всегда: спал он без него. Я какое-то время просто лежал в темноте, слушая его ровное тяжёлое дыхание и то, как потрескивает остывающий очаг.
Я взял камень в темноте.«Тепловой терапевтический генератор (портативный). Текущая эффективность: 0,8%. Заряд: 0,3%. Доступные действия: зарядка (расход маны: высокий). Внутренняя структура устройства: недоступно — требуется более высокий уровень системы. » . Полоска запаса под этими строчками стояла почти у самого дна. Дед держал артефакт в руках долго, видимо, совершенно не понимая соотношения скорости заряда от солнца и того, как быстро этот заряд расходуется. Система закрывала от меня внутреннюю схему, но по симптомам это была чистая деградация «черного ящика». Что бы там ни служило накопителем внутри камня, за сотни лет его внутреннее сопротивление выросло до предела, а способность усваивать энергию упала, превратив генератор в подобие старого, выработавшего ресурс аккумулятора. В любом случае, пока я не увижу внутреннюю схему, сделать ничего нельзя. Итак, даем пусковой ток, и пусть это всего лишь небольшой толчок, который сам по себе значил мало, но утром, когда камень окажется на солнце, он начнёт набирать с этого толчка, а не с пустого дна. Мана на моём уровне очень скупо отзывалась, и отдавать её каждый раз было сложнее. Сегодня я и не подходил к нему близко — дал ровно столько, сколько просил пусковой заряд, и ни капли сверх.«Тепловой терапевтический генератор (портативный). Заряд: 1,1%.» . Я отпустил ману и почувствовал, как Зона начинает таять по краям. Прежде чем выйти, я бросил взгляд на собственный статус — не на камень, на себя, на ту строчку, что система держала всегда где-то с краю, бледную, но упрямую.«Развёртывание: 1,7%.» . Цифра не сдвинулась с того дня в глубине леса, когда после долгих часов в тяжёлом давлении она вдруг заметно подскочила. С тех пор она стояла ровно. Но при этом я смог зарядить дедов артефакт уже на 0,8%, а не 0,6% как было раньше. Здесь, в деревне, фон был крайне. Расти она будет только в лесу, в глубине, у источников. Зона погасла. Я снова лежал на своей лавке, в тёплой избе, где пахло остывшей похлёбкой…