— Каша поспела. Ешь, пока горячая.
Камешек свой дед на ночь снимал и клал под лавку, а утром первым делом доставал и вешал на грудь; позже, как солнце входило во двор, выносил на свет, к стене. Сейчас он надел гайтан через голову, не глядя, и спрятал камень под рубаху, к телу.
Я смотрел на это и молчал про то, что знал, и думал, как построить наш разговор с ним про это, хватит ли стандартной отговорки «после пещеры». Мысли переключились на пещеру. Если камень в карьере, не очень-то и большой снаружи, скрывает внутри завод с лестницей на второй этаж, то что такое прибор в пещере? Поставил себе заметку — как будет хотя бы полдня свободных, сходить туда, посмотреть, что это за устройство.
Амулет деда явно делал своё дело всё лучше и лучше: я знал это уже не только по процентам системы, я видел по поведению деда.
— Ты куда нынче? — спросил он.
— На камень, с Грачом. Чистить идём, за землёй заодно.
— А. Дело. — Он зачерпнул ещё. — Землю бери, что почернее, не забудь, в ней сила. — Пожевал, помолчал. — Да ноги не смочи по росе. Потом кашлять станешь.
— Не смочу.
— Все так говорят.
Доел я стоя, ополоснул плошку. У двери задержался. Дед сидел в полосе утреннего света, щурился на неё и был похож на человека, у которого всё хорошо. В это утро так оно и было.
— Я к вечеру, — сказал я.
— Иди, иди.
Собирались у крайнего двора, там, где тропа довольно быстро уводит дальше в лес. Грач уже стоял, топор за поясом, и по тому, как он стоял — не переминаясь, не поглядывая на солнце, а пристально глядя на всех, кто приходит, было ясно, что ждать он не любит. Двое незнакомых мне мужиков правили о камень лезвия; рядом стояла тачка с порожними мешками под землю и парой запасных топоров. Берт, из моих ровесников, держал две лопаты разом, мою и свою, и явно гордился, что его взяли.
— Держи. — Он сунул мне лопату черенком вперёд. — Тебе Грач велел нести. Сегодня ты землекоп.
Грач посмотрел на всю нашу группу коротко, удостоверяясь, что все пришли.
— Пошли, сегодня дальше обычного надо сходить. — Он повернулся и пошёл к тропе, продолжая говорить на ходу: — Надо к одному дальнему сходить, за ручьём, который. Погода хорошая пока, идти в радость.
— Далеко? — спросил Берт.
— К полудню дойдём, коли наконец выйдем, назад уж затемно.
Тропа сошла в лес, ведя нас к контуру, к столбам, что в деревне звали камнями, и нырнула в лес. По мере того как шли, светлее не становилось — солнце вставало и светило ярче, а кроны деревьев смыкались всё плотнее. Воздух менялся: делался гуще, сырее, с тем привкусом, от которого в груди подбиралось. Фон. Мерить его было нечем, но тело знало само — глубже тяжелее.