Только Борис Николаич не знал одного: после каждого крупного турнира я решаю, что пора наконец распрощаться с боксом… А потом снова выхожу на ринг. Прям как с плохой привычкой: вроде бросил, но опять закурил.

Например, на парный турнир Болгария — Европа в Варне в ноябре я, скорее всего, не поеду. Ну его, этот обмен любезностями с судьями. На таких «парных» или «дружеских» турнирах всё обычно происходит в духе «взаимного уважения». Судьи часто рисуют ничьи или обмен победами — чтоб, не дай бог, никто не обиделся. Это называлось «укрепление спортивных связей между странами». Ты вкалываешь, лупишь соперника, а потом объявляют ничью ради дружбы народов. Нам даже старшие тренеры иногда советовали: «Не дерись слишком активно, всё равно поделят».

А вот насчёт Кубка мэра на Филиппинах я пока думаю — тот тоже в конце ноября. Филиппины сейчас один из боксерских центров Азии, там бокс — почти национальная религия. И, честно говоря, хотелось бы проверить себя против нестандартной азиатской школы — ребята у них быстрые, техничные, с характером.

Цзю вот на оба турнира записан, и не понимает, как вообще можно отказаться от загранпоездок.

А насчёт моей депутатской группы — вопрос логичный. Нас всего тридцать пять человек, и я зам главы, но половина точно не пойдёт в МДГ.

— Решим на зимнем Съезде, — ответил я обтекаемо. — Всех, думаю, брать не стоит… только достойных, — добавил я веско, чтобы выглядело не как отговорка, а как принципиальная позиция.

— Это верно… — согласился со мной БН. — Как там у тебя на чемпионате-то дела?

— Буду в полуфинале точно. Вначале соревнований рука болела, но сейчас прошла, поэтому должен янки побить.

— Это ты с больной рукой парня с ринга выбил? Силен! — вступил в разговор Лужков. — Борис, а я разве не говорил, что ходил на бои? Надо было тебя с собой взять.

— Да какие бои? У нас на МДГ свои бои были — отмахнулся БН. — Вот ты мне объясни… вроде, одни же люди — советские. А нет, каждый на себя одеяло тянет. Прибалты — отдельно, Украина — отдельно, казахи и те… Пока консенсус нашли, самому захотелось кого-нибудь с ринга выбить.

Прощаюсь сначала с Ельциным, потом со своими. Вера улыбается — кажется, только сейчас до неё дошло, с какой фигурой в виде меня она породнилась. Сам Ельцин! Батя тоже доволен — будет что мужикам в бригаде рассказать, и, зная его, уверен, ещё и приукрасит раза в два.

Лизка сияет: при ней кукла и остатки конфет — две влезли в карман её платьица, а третья торчит из кармашка кукольного наряда. Только Кеша не разделяет общего восторга. Проснувшись, он дёрнул меня за нос и недовольно захныкал. Ну да, я виноват — оставляю его без старшего брата. Забавные они, мои братик и сестрёнка…