Затем, будто спохватившись, добавила:
— Хотя, конечно, поздновато уже…
Почему бы и нет? Баба нормальная, тем более соседи… Но поломаться ради приличия всё же стоит.
— Неудобно как-то… — промямлил я.
— К тому же, Фалин меня просил с тобой поговорить, — добавляет Оксана.
Ну раз так — идём сразу к ней.
Внизу нас встречает вахтёрша… или консьержка… или охранник — кто они теперь, чёрт их разберёт. Поздоровалась с Оксаной ласково, назвав «Оксаночкой». Меня, понятно, пока не знает, но могла бы поинтересоваться: мол, ты кто такой, парень, к кому направляешься? Но с Оксаночкой разрешила без лишних вопросов.
Иду к лифту и думаю — чего, собственно, от меня надо? С шефом я нормально расстался, не ругался, даже наоборот — пришли, так сказать, к консенсусу. Или Оксана решила отблагодарить от его имени… пирожками? Ой, чую, не всё так просто.
Оказалось, у нас с Оксаной Петровной квартиры идентичные — один в один планировка. Что было странным: двое детей, она с мужем… и всего двушка?
— Сын уже служил, и дали без него, — будто прочитала мои мысли хозяйка. — А так бы, если разнополые дети — могли и трёшку выделить. Но ничего, сейчас мне одной тут даже чересчур просторно.
Она грустно улыбнулась и кивнула на тапочки:
— Бери любые.
— У вас уютно, — пробормотал я, оглядывая квартиру.
И правда — по сравнению с моей казённой пустышкой тут всё как у людей. Причём дело вовсе не в дурацких слониках или цветочных горшках на подоконнике, и уж точно не в дизайнерских решениях, а в чём-то простом, настоящем, домашнем… В том самом уюте, который не купишь за деньги.
Вот, казалось бы, обычный табурет, а сверху — самовязанная подушечка. И сидеть удобно, и глазу приятно. На просторной кухне — ни хлама, ни выставки сервизов, но всё, что нужно, под рукой. Чувствуется: тут живут со вкусом, но без показухи.
Оксана, включив газ, быстро, прямо не сходя с пятачка перед столом, поставила чайник и ловко выложила на стол всё необходимое. Эргономика — всё продуманно до мелочей.
— Так, есть беляшики, есть пирожки с вареньем… малиновым. Что будешь? — спросила она.
— Э-э-э… — завис я, потому что хотелось и того, и другого. Но сначала — беляшики. Их я давно не ел.
Помнится, как‑то соблазнился на вокзале у кооператоров — и зря. Есть не смог: вкус странный, да и масло явно было не первой свежести. А тут — домашние, с любовью, да на хорошем, уж точно не машинном, масле. Для себя ж человек жарил.
— Понятно, тогда беляши… Сейчас на сковороде разогрею, потом чай попьём… А может, суп вермишелевый? Он, правда, вчерашний, в отличие от утренних беляшей, но…