Ну, это дело и подождать может. И короткая, но яростная вспышка активности, которую я выдал в середине раунда привела лишь к нокдауну. Бил правой, естественно. Левую берегу.
Соперник быстро встал, не использовав лишние секунды отсчета рефери для отдыха и… полетел на меня в атаку! Будто это меня надо добивать, а не его после позорного падения на пятую точку. Грамотно клинчую, но датчанин, вырываясь, разбередил больную руку, отчего меня даже кольнул предательский холодок неуверенности. Разумеется, виду не подал и дальше отработал чисто: держал дистанцию, набрасывал удары, выматывал. По итогу раунд выиграл, точно.
— Плечо левое… — пожаловался я тренеру в перерыве.
Ну, а чего скрывать? Первый бой уже идёт, с чемпионата меня теперь никто не снимет. Да и травма несмертельная, в мировом боксе на такие вещи внимания не обращают. А я всё же советский боксёр, у нас своя гордость — с ринга уносят только вперёд ногами.
Ещё и зрители орут, поддерживая меня. Я скосил взгляд на трибуны — ух ты, какая конфетка прыгает, тряся мячиками под плотно облегающей тело белой футболкой. Блин, да ведь это не «конфетка», а Светка Аюкасова!
«Пришла на мой бой? Вот так номер… — вертелось в голове. — Не поленилась же разузнать, где и когда. А ведь сама хвасталась: газет не читает, телевизор не включает. Нашла, значит, окошко в своём плотном графике между стрижкой и выбором собачки».
С этими мыслями я вышел на второй раунд и поймал себя на том, что снова начинаю чересчур спокойно. Думал не о Мадсене, а о Светке. Зачем вчера её лапал? Дурак! И вообще, жить в одном доме с бывшей подругой — то ещё удовольствие, даже если дом этот для партийной элиты.
Нильса, видно, в перерыве тренеры накрутили: мол, куда ты в атаку лезешь — уже схлопотал нокдаун, работай вторым номером, не геройствуй. Поэтому раунд вышел вялый. Если я его и взял, то разве что по очкам.
Зрителям, понятно, скучно на такое смотреть. Некоторые хамовато воспитанные уже свистеть начали. А один особо талантливый остряк крикнул:
— Штыба, проснись! Зима приснится — замёрзнешь!
Это что, намёк, что я из Сибири?
Третий раунд начал как-то сумбурно. Провёл пару удачных атак, хорошо вмазал правой, потом ещё и ещё — и вдруг запутался в ногах. А ноги у меня, между прочим, хороши! Ну да, кривоваты, волосаты — не для подиума, но шустрые, и работали до этого как швейцарские часы. А тут надо же — едва не схлопотал плюху, чудом успев подставить под удар плечо. Левое, конечно… то самое, больное.
Боль обожгла, но и отрезвила. Мир вокруг сделался вдруг удивительно четким, я стал видеть всё, причем с невероятным углом обзора.