— Когда противник играет без правил, соблюдение правил становится самоубийством. Но не волнуйтесь, все будет в рамках закона. Просто эти рамки окажутся шире, чем привык думать Морган.

Я подошел к сейфу и начал доставать документы:

— Джентльмены, следующие двадцать четыре часа определят исход всей войны. Либо мы найдем способ перейти в контратаку и разгромить Моргана его же оружием, либо наш банк станет историей, а вместе с ним — надежды сотен простых людей на честную финансовую систему.

О’Мэлли и Бейкер переглянулись. В их взглядах читались вопросы, но они не стали их задавать. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать, если у меня созревает план, то лучше не мешать его вынашиванию преждевременными расспросами.

— Идите, — сказал я. — Выполняйте свои задания. А я останусь здесь и подумаю о том, как превратить наше отчаянное положение в последнюю и решающую победу.

Когда они ушли, я остался один в кабинете, освещенном лишь настольной лампой. За окнами сгущались сумерки, а в моей голове постепенно складывалась картина самой дерзкой финансовой операции в моей жизни, операции, которая либо спасет банк и уничтожит Моргана, либо похоронит нас всех под обломками рухнувших амбиций.

Ресторан «Villa Napoli» на Малберри-стрит утопал в теплом свете керосиновых ламп, отбрасывающих причудливые тени на стены, украшенные фресками с видами Везувия. Аромат чеснока, базилика и томатного соуса смешивался с дымом кубинских сигар, создавая ту неповторимую атмосферу, которая делала этот уголок Литл-Итали особенным местом для конфиденциальных встреч.

Лаки Лучиано неторопливо допивал эспрессо из крошечной фарфоровой чашки, время от времени поглядывая на массивные золотые часы «Вачерон Константин» на запястье.

— Дон Лучиано, — тихо сказал Винни Терранова, его главный телохранитель, худощавый сицилиец с шрамом через левую щеку, — может быть, останемся еще на полчаса? На улице что-то неспокойно.

Лаки покачал головой, поправляя шелковый галстук с узором «пейсли» и застегивая пуговицы двубортного пиджака темно-синего цвета от портного с Пятой авеню:

— Нет, Винни. У меня встреча с судьей Картрайтом в десять вечера. А ты знаешь, его честь не любит опозданий.

Он поднялся из-за столика в дальнем углу зала, где массивная колонна из искусственного мрамора скрывала их от любопытных взглядов. Владелец ресторана Джузеппе Боккини, полный сицилиец с густыми усами и фартуком, испачканным томатным соусом, почтительно поклонился, когда Лучиано направился к выходу.

— Arrivederci, don Luciano, — проговорил он на смеси итальянского и английского. — Sempre benvenuto!