О другой мере я не стал рассказывать. Само собой. О таком не болтают вслух.
Это то, что я сказал вчера О’Мэлли. Нужно использовать наши связи в нетрадиционных кругах. Встретиться с Лучиано или с Лански. Сказать им, что некоторые поставщики и подрядчики могут нуждаться в дружеском убеждении относительно надежности моих деловых связей.
Фуллертон кивнул, записывая указания в свой блокнот. Он выглядел несколько озадаченным. Возможно, он наслышан о моих связях с подпольным миром, но предпочитал не вдаваться в детали.
— Теперь дальше, — продолжил я, — информационная контратака. Нужно выйти с опережающими публикациями в прессе. Свяжитесь с редакторами «Herald Tribune» и «World-Telegram». У нас есть материалы о европейском вмешательстве в американскую экономику. Самое время их использовать.
— Какой именно угол подачи? — спросил Фуллертон.
— Иностранные картели пытаются задушить американские инновации в розничной торговле, — сформулировал я. — Наши универмаги представляют угрозу для устаревших европейских методов ведения бизнеса, поэтому против нас развернута тщательно организованная кампания.
Фуллертон поднял брови.
— Это правда?
— Частично, — ответил я честно. — Мои враги действуют в интересах европейских партнеров, а наши методы торговли действительно могут изменить всю отрасль. Так что формально мы говорим правду.
Я снова задумчиво прошелся по кабинету.
— И наконец, — сказал я, поворачиваясь к собеседнику, — завтра я лечу в Чикаго. Нужно лично встретиться с ушедшими менеджерами. Возможно, удастся их переубедить, если предложить не только более высокие зарплаты, но и долевое участие в прибылях компании.
На столе Фуллертона внезапно зазвонил телефон. Он поднял трубку.
— Алло? Да, это Фуллертон… Что? Когда это произошло? — Его лицо побледнело еще больше. — Понимаю. Спасибо за сообщение.
Он положил трубку и посмотрел на меня с отчаянием в глазах.
— «Empire State Furnishings» только что отозвала все свои товары с наших складов. Говорят, что не могут рисковать имуществом при нашем «неопределенном финансовом статусе».
Я сжал кулаки. Атака усиливалась, и Морган явно не собирался давать нам времени на перегруппировку.
— Тем более нужно действовать быстро и решительно, — сказал я. — Все мои поручения немедленно к исполнению. А я пока позвоню насчет самолета.
Я взял трубку телефона на столе Фуллертона и попросил соединить с авиакомпанией.
Полет в Чикаго я запланировал через день.
А утром следующего дня я проснулся от настойчивого звонка телефона. Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, половина седьмого утра, я понял, что новости не могут быть хорошими. В такое время звонят только по экстренным вопросам.