Роквуд вернулся к креслу и долго смотрел на огонь в камине.
— Итак, нам придется вести тотальную войну с самыми могущественными корпорациями мира. Это огромный риск.
— Риск не действовать больше. — Я сел напротив него. — Дэвид, если мы позволим европейцам установить контроль над мировой энергетикой, американская экономика превратится в сырьевой придаток. Наши дети будут работать на европейские корпорации.
— А если мы проиграем?
— Тогда проиграем в честной борьбе. — Я поднял стакан с виски. — Но я не намерен сдаваться без боя. Слишком многое поставлено на карту.
Роквуд долго молчал, обдумывая предложение.
— Дэвид, есть еще одна деталь. — Я достал из кармана записную книжку. — Нам нужен человек для координации альянса. Кто-то с безупречной репутацией и связями в Вашингтоне.
— Кого вы имеете в виду?
— Бернарда Баруха. — Я записал имя. — Он пользуется доверием Рузвельта, знает международную экономику, понимает важность энергетической независимости.
— Барух согласится?
— Если правильно подойти к вопросу. — Я закрыл записную книжку. — Ему нужно объяснить, что это не просто бизнес-проект, а вопрос национальной безопасности. Я уже работаю с ним по делу Моргана и Альянса промышленной стабильности. Так что, я думаю, он будет в деле.
Роквуд кивнул, понимая логику предложения.
— Тогда завтра у нас будет очень насыщенный день. — Он взглянул на часы — было уже за полночь. — Уильям, комната для гостей готова. Предлагаю выспаться перед началом войны.
Поднимаясь по лестнице в комнату для гостей, я думал о том, что сегодняшний вечер стал поворотным моментом в противостоянии с европейским картелем. Теперь война велась не только на финансовых рынках, но и в нефтяной отрасли, основе современной экономики.
За окном в ночной тишине Талсы слышалось гудение нефтяных насосов. Сердцебиение американской энергетики. Теперь мы начнем борьбу за то, чтобы это сердцебиение оставалось независимым и свободным.
Но утро выдалось тяжелым. Я и сам не думал, что оно будет таким.
Я проснулся в половине пятого утра в гостевой комнате особняка Роквуда. За окном еще царила предрассветная тьма, но мой внутренний хронометр не давал покоя. В Лондоне уже десять утра, европейские биржи открылись, и наша операция должна начаться с первыми же торгами.
Быстро одевшись, я спустился в кабинет Роквуда на первом этаже. Дэвид уже находился там, склонившись над картой мира, на которой красными булавками отмечены ключевые точки нашего финансового наступления.
На столе громоздились стопки телеграмм и международных финансовых сводок, а рядом стояли два телефона. Обычный и специальный аппарат для трансатлантических переговоров.