Телефон вибрирует в руке — короткая дрожь, которая отдается в запястье:
"С кем он встречался? Мне нужны подробности, имена."
Я смотрю на сообщение, и во рту появляется металлический привкус — так бывает перед рвотой. Желудок скручивает в тугой узел. Это неправильно. Все это чертовски неправильно — сидеть здесь и составлять донесения, как Штирлиц в тылу врага. Только враг — это человек, который два часа назад защищал меня от пошлых намеков итальянца. Который смотрел так, будто готов убить любого, кто посмеет ко мне прикоснуться.
Но я подписала договор. И теперь я в ловушке…
Набираю, и пальцы двигаются механически:
"Морино — итальянский партнер, галерея современного искусства. Японский архитектор, имя сложное, не запомнила. Представитель мэрии. Все деловое. Ни одно женщины."
Отправляю и тут же — будто она сидела с телефоном в руках и ждала — получаю следующее:
"Он один? Или кто-то с ним?"
Замираю. Сердце делает кульбит и падает куда-то в желудок. Она хочет знать, есть ли рядом с ним женщина, которая его интересует? Конечно хочет — ревность и желание контролировать съедает ее изнутри.
Уверена, если напишу сейчас Лине, что это я — та самая женщина — она пришлет мне голосовое со своим истерическим смехом. Тем самым, от которого кровь стынет в жилах. Ей и в голову не придет, что Никита может хотеть меня. Потому что я, по ее мнению, такому мужчине и в подметки не гожусь. "Серая мышь", "стажерка", "никто" — вот что она обо мне думает.
"С ним только я. Никаких других женщин, даже у деловых партнеров"
Отправляю и чувствую, как что-то ломается внутри. Еще одна ложь в копилку.
"А что вечером? Вы куда-то идете?"
Господи, она не отстанет. Будет долбить, пока не выжмет из меня все до последней капли. Я чувствую, как сжимается желудок — спазм за спазмом, волны тошноты накатывают и отступают. Отвращение к самой себе поднимается из глубины, заполняет рот горечью.
"У нас деловой ужин с инвесторами."
"Следи внимательно. Мне нужны детали. ВСЕ детали."
Бросаю телефон на кровать. Экран еще светится злобным белым. Будто он обжигает руки, оставляет на ладонях невидимые волдыри вины.
Встаю резко — голова кружится от движения, приходится ухватиться за спинку стула. Подхожу к зеркалу на туалетном столике. В отражении — чужое лицо. Растрепанные волосы торчат во все стороны, фиолетовые пряди спутались. Бледная кожа, почти прозрачная — видны голубые венки на висках. Темные круги под глазами, как у больной или наркоманки. Губы искусаны до крови — дурная привычка с детства.