— Видимо, вы хороший специалист, раз Никита взял вас на работу. — Пауза. Многозначительная. — Вы сделали краткий конспект?
— Конечно. — Мой голос звучит тверже, чем я ожидала.
— Отправишь мне, хорошо? — обращается уже к своему жениху. Собственническим тоном.
Что-то внутри меня обрывается. Терпение? Здравый смысл? Инстинкт самосохранения?
— Вы хотите проверить мои способности? — интересуюсь. Голос звучит вызывающе, дерзко. — Меня взяли не за них.
В переговорной повисает пауза. Лина прищуривается и смотрит на меня так, словно я сморозила величайшую глупость.
Но я сказала это не для нее, а для него. Мне так хотелось стереть с его лица эту самоуверенность, пробить броню, заставить хоть как-то отреагировать, что я решила поиграть. Поиграть с огнем. Только вот ничего не изменилось. Разве что выражение его лица. На смену самоуверенности пришло еще и самодовольство. Дьявольское, торжествующее самодовольство.
Засунув руки в карманы — движение обманчиво расслабленное — и уперевшись бедром в стол, он смотрит на меня с легким превосходством. Губы чуть изогнуты в полуулыбке. Словно проверяет, скажу я правду или нет. Словно наконец наслаждается моментом.
— А за что тебя взяли? — голос Лины разрезает тишину.
Она сидит напротив, откинувшись на спинку кресла с грацией хищницы, которая знает, что ее добыча никуда не денется. Поза расслабленная, но я вижу напряжение в линии плеч, в том, как она скрестила ноги.
Я поднимаю взгляд.
— И правда, за что, София? — его голос обволакивает меня.
Он произносит мое полное имя — не Соня, а София. И от этого внутри все переворачивается. Горло пересыхает мгновенно. Язык прилипает к небу. Я чувствую, как мои пальцы судорожно сжимают планшет. Паника поднимается откуда-то из живота горячей волной — накатывает, захлестывает, грозит утопить: сказать правду? Что он трахнул меня в первую же ночь знакомства? Промолчать? Встать и уйти? Соврать? Моя рука снова тянется к волосам, на этот раз поправляя локон, который и так лежит идеально.
Мозг лихорадочно ищет выход. Вспоминаю все тренинги по стрессоустойчивости, которые проходила в универе. Дыши. Считай до десяти. Не показывай слабость.
— Я просто… молодая. И юркая, — мой голос звучит на удивление твердо, хотя к концу фразы предательски дрожит. Срывается на последнем слоге. — А это может пойти на пользу компании.
Юркая . Господи, что за слово? Откуда оно вообще взялось в моей голове? Звучит так, будто я хомяк или крыса.
Секунда тишины растягивается. Две. Три.
Потом Лина смеется — звонко, искренне, заливисто, словно я только что рассказала лучшую шутку года. Ее идеально накрашенные губы растягиваются в улыбке, обнажая ровные белые зубы — результат работы лучших стоматологов, но глаза остаются холодными. Ледяными. Мертвыми.