— Юркая, — она смакует это слово. — Ну, удачи вам с вашей… юркостью.
Последнее слово она произносит так, будто это что-то неприличное.
Стук ее каблуков по мраморному полу звучит как отсчет секунд до казни. Цок. Цок. Цок. Каждый шаг отдается эхом в пустой переговорной. Я чувствую, как внутри все сжимается в тугой комок — обида жжет горло, а острое ощущение собственной незначительности смешивается в ядовитый коктейль, от которого хочется либо заплакать, либо что-нибудь разбить. Желательно — об чью-нибудь голову.
Разворачиваюсь, чтобы уйти следом. Ноги ватные, но я заставляю себя идти. Не оглядываться. Не показывать, как больно.
— Молодец.
Его голос останавливает меня эффективнее любого физического барьера. Будто невидимная рука хватает за шиворот и дергает назад. Я замираю на полушаге, чувствуя, как по спине пробегает дрожь — от затылка до копчика.
— Хвалю за смелость, — он продолжает тем же спокойным, но опасно личным тоном. Интимным. — Но даже если бы ты сказала правду, она бы не поверила.
Я медленно поворачиваюсь. Его взгляд прожигает насквозь, проникает под кожу, добирается до самых костей. Темные глаза изучают меня с таким вниманием, будто пытаются прочитать мысли.
— Лина считает, что я не могу не хотеть ее, — он произносит это почти лениво, растягивая слова, смакуя каждое. — Или хотеть кого-то вместо нее…
Пауза. Он облизывает губы.
Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить. Прежде, чем включается здравый смысл и инстинкт самосохранения:
— А вы хотите меня?
Тишина. Оглушающая. В ушах стучит кровь. Я не могу поверить, что только что это сказала. Вслух.
Ему.
Здесь.
В его глазах вспыхивает что-то первобытное, хищное. Зрачки расширяются, почти полностью поглощая радужку. Усмешка углубляется, становится тяжелее, опаснее, обещающей. Он откидывается в кресле и от этого его пиджак слегка расходится, обнажая идеально подогнанный жилет, который подчеркивает узкую талию.
— Хочу, — ответ звучит без тени сомнения, с той абсолютной уверенностью, которая не оставляет места для возражений. Просто факт. Небо голубое. Вода мокрая. Он хочет меня. — Поможешь с этим?
Никита
Я медленно поднимаюсь из кресла, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Кожаное кресло тихо скрипит, когда я отталкиваюсь от подлокотников.
Соня замирает. Вижу, как ее карие глаза округляются, зрачки расширяются. Она инстинктивно делает полшага назад — каблуки цокают по паркету, но тут же останавливается. Не убегает. Она понимает — я иду именно к ней.
Делаю первый шаг. Тяжелый, размеренный. Второй шаг — еще медленнее. Воздух между нами становится плотным, электрическим.