Моя рука скользит под майку, поднимается выше. Она выгибается подо мной, и я понимаю — назад дороги нет.
Я переступил черту.
И мне, черт возьми, никогда еще не было так хорошо.
Соня
Просыпаюсь от того, что солнечный луч бьет прямо в глаза. Жмурюсь, пытаясь понять, где я. Постель не моя — слишком мягкая, простыни шелковые, прохладные на ощупь. В воздухе витает едва уловимый аромат дорогого парфюма и... его запах. Мужской, терпкий, сводящий с ума. И я не одна.
Рука Никиты лежит на моей талии, тяжелая, собственническая. Кожа горит в месте прикосновения, будто он оставляет на мне невидимый след. Его дыхание щекочет затылок — ровное, глубокое, согревает кожу. Он еще спит.
Вспоминаю ночь, и щеки вспыхивают огнем. Сердце начинает биться быстрее, в животе порхают бабочки. То, как он ворвался в комнату — решительный, неудержимый. Как целовал — жадно, отчаянно, будто это последний раз. Будто хотел запомнить каждый миллиметр моих губ. Как его руки исследовали каждый изгиб моего тела... Как мы сплетались в единое целое, теряя границы между "я" и "ты"...
Господи. Внутри все сжимается от воспоминаний.
Пытаюсь осторожно выбраться из его объятий, задерживая дыхание, но рука сжимается крепче, притягивая меня ближе к его горячему телу.
— Никуда не денешься, — хриплый со сна голос заставляет меня вздрогнуть. По позвоночнику пробегает дрожь.
— Доброе утро, — шепчу, не оборачиваясь. Не готова встретиться с ним взглядом. Боюсь, что он прочтет в моих глазах слишком много. Боюсь увидеть в его глазах... что? Сожаление? Равнодушие?
Он переворачивает меня на спину одним плавным движением. Матрас прогибается под его весом. Нависает сверху — растрепанные волосы падают на лоб, щетина делает его похожим на хищника, темные глаза изучают мое лицо с такой интенсивностью, что хочется закрыться. Красивый до боли. До остановки дыхания.
— Доброе, — соглашается, и в уголках его губ появляется едва заметная улыбка, от которой мое сердце пропускает удар.
Он наклоняется медленно, давая время отстраниться. Но я тянусь навстречу.
Поцелуй медленный, ленивый, тягучий как мед. Его губы двигаются неспешно, смакуя момент. Совсем не похожий на вчерашние — торопливые, жадные, отчаянные, полные неутоленной жажды. Этот другой. Нежный. Глубокий. Будто у нас есть вся жизнь впереди.
Хотя мы оба знаем, что это не так. Знание висит между нами невысказанное, тяжелое, как грозовая туча.
— Который час? — спрашиваю, когда он отстраняется. Голос предательски дрожит.
— Половина восьмого. Самолет в одиннадцать.
Три с половиной часа. Цифры эхом отдаются в голове. Потом мы сядем в самолет, вернемся, и все закончится. Сказка превратится в сон. Он снова станет моим боссом. Я — стажеркой, одной из многих. И эта ночь останется в Милане, как сон. Как что-то слишком прекрасное, чтобы быть реальным.