Я провел полночи, глядя в потолок и пытаясь понять — что, черт возьми, произошло? Кто ей написал? Бывший? Но она говорила, что свободна. Семья? Но с чего бы ей так пугаться?
Внутри все еще клокочет раздражение. И неудовлетворенное желание, которое сводит с ума.
Встаю резко, иду в душ. Холодная вода бьет по лицу, по плечам, но не приносит облегчения. Тело напряжено, как струна. Я все еще чувствую ее запах — нежный, цветочный, с нотками ванили. Все еще вижу, как она облизывала губы, глядя на меня через стол.
Черт. Черт. Черт.
Вытираюсь грубо, почти с остервенением. Одеваюсь механически — темно-синий костюм, белая рубашка, галстук завязываю на автомате. В зеркале отражается собранный бизнесмен. Никита Сорин, владелец корпорации, человек, который контролирует миллиарды.
Только вот одну маленькую стажерку я контролировать не могу. И это бесит.
Выхожу в гостиную. Половина восьмого. Ее дверь все еще закрыта. В номере тишина, только кондиционер тихо шумит. Подхожу к ее двери, прислушиваюсь. Ничего.
Спит?
Стучу — три коротких удара.
— Соня. Подъем. Через час выезжаем.
Молчание растягивается на несколько секунд. Потом слышу шорох, тихие шаги.
— Я встала. — Голос сонный, хрипловатый. — Скоро выйду.
Но в интонации слышится что-то еще. Осторожность. Напряжение. Будто она выстраивает между нами стену.
Это злит еще больше.
Иду на кухню, включаю кофемашину. Эспрессо, двойной, без сахара. Горький, как мое настроение. Стою у окна, смотрю на просыпающийся Милан. Город уже живет — машины, люди, спешащие по своим делам. Нормальная жизнь нормальных людей.
А я стою здесь и не могу выкинуть из головы эту девчонку.
Слышу, как открывается дверь. Оборачиваюсь.
Соня стоит в дверном проеме, и я на мгновение забываю, как дышать. Черное платье-футляр подчеркивает все, что нужно подчеркнуть — тонкую талию, изгиб бедер, длинные ноги. Волосы собраны в низкий пучок, открывая изящную шею. Минимум макияжа — только тушь и блеск для губ.
Она выглядит... недоступно. Профессионально. Холодно.
Совсем не так, как вчера за ужином, когда смеялась над моими историями и смотрела так, будто я — центр ее вселенной.
— Доброе утро, — говорит она ровно. Слишком ровно.
— Утро, — отвечаю, стараясь не показать раздражения. — Кофе?
— Да, пожалуйста.
Наливаю ей капучино — она любит с молоком, я запомнил. Протягиваю чашку, наши пальцы соприкасаются на мгновение. Она одергивает руку, будто обожглась.
Да что, черт возьми, происходит?
— Соня, — начинаю, но она меня перебивает:
— Какой план на сегодня? Встреча с Морино, я помню. Что еще?
Деловой тон. Никаких эмоций. Будто вчерашнего вечера не было.